же самое, что случилось с «Гордостью» во время падения комет. Другие камни сместились или остались болтаться ниже, правого борта, от этого нас так перекосило. Из этих двух примеров вышел хороший урок о наших недостатках в дизайне подводных лодок.
– И что же? Неужели мы всплываем?
Иона кивнул.
– Медленно. Но это не очень плохо. Я думаю, мы можем продолжить спуск, если заполним все балластные цистерны. Только есть одна проблема.
– А когда ее не было? – Петри раздраженно закатила глаза.
– Конечно. – Он махнул рукой в сторону, где Зираш, по счастью оказавшийся плотником, прибивал крепление винта на место. Иона понизил голос: – Если мы опустимся обратно на дно океана, подшипник не выдержит давления. Скорее всего, он начнет снова пропускать, и быстрее.
– Если это произойдет, сколько у нас будет времени?
Иона нахмурился.
– Сложно сказать. Давление воздуха будет падать, конечно. Я бы сказал, меньше часа. Или еще меньше. Если мы сразу определим купол в каньоне, направимся прямо к нему, войдем в док на полной скорости, работая все как сумасшедшие…
– …Только использование винта даст еще большую нагрузку на подшипник, – мрачно закончила Петри, задумчиво глядя на него. – Это может сорвать его окончательно.
Иона не мог не улыбнуться.
– Я уверена, мы что-нибудь придумаем, – добавила она. – Ты нас не подведешь.
Пока не подводил, подумал он, возвращаясь к работе, чувствуя, что она зря так полагается на него. Он сосредоточился на законах физики и химии – как он их понимал благодаря зачаточному образованию, почерпнутому из древних книг, которые устарели уже тогда, когда Основатели впервые прибыли на Венеру, спрятавшись от инопланетных захватчиков на дне новорожденного океана, пока кометы с совершенной регулярностью обстреливали поверхность планеты.
В среднем отсеке Иона открыл свой личный сундук, достал оттуда свои драгоценные книги и графики, которые он лично скопировал под наблюдением Учителя Ву на связки выделанных пиньоновых листьев. На одном он проверял воспроизведенный им закон Бойля и опасность изменения давления воздуха для организма человека. На другом листе он получил формулу, которая, как он надеялся, предсказывает, как дырявый подшипник гребного вала будет работать, если они продолжат спускаться вниз.
Тем временем Петри поставила пару девочек-подростков на внутреннюю помпу, подающую воду с пола третьего отсека в почти полные балластные цистерны. В течение следующего часа Иона поглядывал на манометр. Грузовая подлодка, казалось, снова выравнивалась. Вверх-вниз. Вниз-вверх.
Выровнялся. Стабилен… в данный момент. Значит, он не оправдал то доверие, которое на него было возложено. В случае спуска и утечки поток убьет тех, кто работает на винте… или…
Две ладони легли ему на плечи, с силой разминая шею и напряженные мышцы. Иона закрыл глаза, не желая разглашать свое решение.
– Ничего так день свадьбы, а?
Иона кивнул. Для слов не было необходимости. Ему казалось, что он в браке с ней уже много лет, и радовался этой иллюзии. Наверно, Петри тоже знает его теперь, словно они прожили всю жизнь.
– Готова поспорить, ты знаешь, что делать.
Он снова кивнул.
– И это не веселая новость, и шансов на успех почти нет.
Он качнул головой налево, потом направо.
Ее руки сжали его плечи, вызвав смешанное ощущение боли и удовольствия – ощущения, похожего на саму жизнь.
– Так скажи же мне, муж, – скомандовала она, затем склонилась к самому его лицу, – скажи мне, что ты будешь делать с нами. Куда мы пойдем?
Он выдохнул. Затем набрал воздух полной грудью. И произнес только одно слово:
– Вверх.
7
Вверх. К смертельному небу. В венерианский ад. Да будет так. Другого выбора у них не оставалось.
– Если мы поднимемся на поверхность, я смогу починить подшипник изнутри, не опасаясь, что сюда хлынет вода. А если потребуется работать снаружи,
