поглядела на серо-черные стены. Штурмовали ли когда-нибудь этот замок в такие вот дни? Казались ли небеса бескрайними, воды пролива – такими же свежими и чистыми, цветы – такими же яркими и пахучими, когда люди сражались и кричали, рубились, спотыкались и падали, глядя на то, как их кровь увлажняет траву?
Туманы и сумерки, дожди и низкие тучи казались более подходящими декорациями для такой сцены: занавеси, призванные скрыть позор кровопролития.
Сма потянулась, почувствовав внезапную усталость, и вздрогнула, вспомнив о ночных упражнениях. И как человек, который держит нечто драгоценное, ускользающее из его пальцев, но достаточно ловкий, чтобы подхватить предмет, прежде чем тот ударится об пол, она сумела – где-то в глубинах своего «я» – оживить ускользающие воспоминания, чуть не утонувшие в хаосе и шуме ее повседневных забот. Секретировав помнин, она удержала в памяти эту картину, сохранила ее, пережила все вновь. Дрожь снова пробрала женщину, несмотря на солнечное тепло, и она чуть было не издала сладострастный стон.
Поэтому Сма отбросила воспоминания, кашлянула и села, кинув взгляд на автономника – заметил ли он? Тот собирал маленькие цветы неподалеку от нее.
Из выхода станции метро появилась стайка школьников: болтая и визжа, они пошли по дорожке в сторону потерны. Спереди и сзади шумной колонны шагали взрослые со спокойным, устало-настороженным видом, который Сма и прежде замечала у многодетных матерей и учителей. Ребята показывали на плавающий в воздухе автономник, глядя на него широко раскрытыми глазами, хихикали, задавая вопросы; но взрослые стали поторапливать их, и вскоре дети исчезли в узком проходе.
Сма давно заметила, что автономник вызывает повышенный интерес именно у детей. Взрослые просто предполагали, что это какой-то фокус, – как может плавать в воздухе такая машинка? Но дети хотели знать, как она устроена. Несколько ученых и инженеров тоже выказали недоумение. Но Сма догадывалась, что именно из-за сверхъестественности зрелища никто не верил, будто за ним скрывается нечто необычное. За ним скрывалась антигравитация, и автономник в этом обществе был подобен фонарику в каменном веке, но – к удивлению Сма – отрицать очевидное оказалось на удивление просто.
– Корабли только-только встретились, – сообщил ей автономник. – Они решили доставить дублершу физически, а не использовать перемещатели.
Сма рассмеялась, сорвала стебелек травы и пососала его.
– Старина «Всего лишь проба» не очень-то доверяет своему перемещателю, да?
– Думаю, он впал в маразм, – высокомерно заявил автономник и проделал аккуратные дырочки в сорванных им тоненьких цветочных стебельках. Затем он принялся сплетать из них маленькую цепочку. Сма наблюдала за машиной, невидимые поля которой манипулировали цветами с ловкостью женщины, плетущей тонкое кружево.
Он не всегда был таким утонченным.
Как-то раз, лет двадцать тому назад, Сма оказалась на совсем другой планете, в совсем другой части галактики, на дне высохшего моря, выскобленном воющими ветрами, под плоскогорьем, которое прежде было группой островов, на песке, который прежде был донным илом. Она поселилась в маленьком приграничном городке, где кончалась железная дорога, и собиралась нанять вьючных животных, чтобы отправиться в пустыню на поиски нового ребенка- мессии.
В сумерки на площади появились всадники, чтобы забрать ее из гостиницы: за пришлую женщину со странным оттенком кожи, по слухам, можно было выручить неплохие деньги.
Хозяин гостиницы совершил ошибку, попытавшись вразумить этих людей, – его пригвоздили мечом к дверям дома. Дочери рыдали над телом отца, пока их не утащили прочь.
Чувствуя тошноту, Сма отвернулась от окна, слыша, как сапоги грохочут по хлипкой лестнице. Скаффен-Амтискав расположился около двери и спокойно смотрел на нее. До них донеслись крики – с площади и из самой гостиницы. Кто-то шарахнул по двери их комнаты, подняв столб пыли и сотрясая пол. Сма стояла с широко раскрытыми глазами, не думая ни о каких хитростях.
Она посмотрела на автономника.
– Сделайте что-нибудь, – сказала она, сглотнув слюну.
– С удовольствием, – пробормотал Скаффен-Амтискав.
Дверь распахнулась, ударившись о саманную стену. Сма отступила в сторону. В проеме появились двое мужчин в черных плащах; она чувствовала их запах. Один из мужчин, с мечом в одной руке и веревкой в другой, направился к ней, не обращая внимания на автономника у двери.
– Прошу прощения, – сказал Скаффен-Амтискав.
Человек, не останавливаясь, бросил взгляд на машину.
А в следующую секунду его больше там не было, номер заполнился пылью, в ушах Сма стоял звон, с потолка падали комочки глины, куски бумаги порхали в воздухе, в стене зияла дыра, открывая вид на соседнюю комнату; напротив дыры парил Скаффен-Амтискав, не двинувшись с места, словно опровергал закон действия и противодействия. В соседней комнате истерически вскрикнула женщина – то, что осталось от мужчины, впечаталось в стенку
