Выбор оружия. Последнее слово техники (сборник)

напоминало мне о моих выездах из Лондона. Я посмотрела на мужчину рядом со мной.

– Ты неважно выглядишь, – сказала я.

Он по-прежнему избегал моего взгляда – словно внимательно изучал резьбу по камню в конце дорожки.

– Понимаешь… да, думаю, можно сказать, что я изменился. – Он неопределенно улыбнулся. – Я не тот, что был прежде.

Он сказал это так, что меня пробрала дрожь. Он снова уставился на свои туфли.

– Ты остаешься здесь, в Осло? – спросила я его.

– На какое-то время – да. Мне здесь нравится. Осло не похож на столицу – чисто, уютно, но… – Он замолчал, покачал головой каким-то собственным мыслям. – Но я думаю, что скоро уеду отсюда.

Он пошел дальше вверх по ступенькам. От некоторых скульптур Вигеллана мне было не по себе. Нахлынула пугающая волна какого-то отвращения; в этом северном городе было нечто безмерно отталкивающее. Обитатели этого мира говорили теперь о том, что пора отказаться от бомбардировщика В-1 и перейти на крылатые ракеты. То, что начиналось как нейтронная бомба, стало туманно называться «боеголовкой с интенсифицированной радиацией» и наконец «устройством с минимизацией факторов взрыва». «Они тут все сумасшедшие. И он тоже», – подумала я вдруг. Это как зараза.

Нет, это было глупо. У меня развилась ксенофобия. Причина бед была внутри, а не снаружи.

– Не возражаешь, если я тебе скажу что-то?

– Ты это о чем? – спросила я и подумала: какие странные слова он находит.

– Понимаешь, тебе это может показаться неприятным. Не знаю.

– Нет, ты скажи. У меня устойчивая психика.

– Понимаешь… я попросил корабль… в общем, изменить меня.

Линтер мельком посмотрел на меня. Я внимательно разглядывала его. Небольшая сутулость, худоба, побледневшая кожа – все это не требовало вмешательства корабля. Он поймал мой взгляд, покачал головой:

– Нет, изменения не внешние – внутренние.

– Да? И какие же?

– Понимаешь… я попросил корабль переделать мне внутренности на манер землян. И он удалил у меня наркотические железы… и… – Он нервно рассмеялся. – И замкнутую систему мочеиспускания.

Я шла не останавливаясь. Я ему сразу же поверила. Я не могла поверить, что корабль согласился на это, но Линтеру я поверила. Я не знала, что ему сказать.

– Так что у меня нет выбора – приходится часто бегать в туалет… и он изменил мне глаза.

Линтер замолчал. Теперь настала моя очередь вперить взгляд в ноги – в модных итальянских горных ботинках они вышагивали по ступеньками. Мне, пожалуй, не хотелось знать этого.

– Я как бы перепрограммирован, – продолжал он, – так что вижу мир, как они. Более размытым… ну, скажем, меньше цветов, но, так сказать, насыщеннее. Ночью я тоже мало что вижу. То же самое с обонянием и слухом. Но… знаешь, это, как ни странно, усиливает ощущения. Я рад, что сделал это.

– Понятно. – Я кивнула, не глядя на него.

– Моя иммунная система теперь тоже несовершенна. Я могу простужаться и… ну, вообще. Форму члена я оставил как есть – решил, что и так сойдет. Ты знаешь, что у землян довольно разнообразные гениталии? У бушменов из Калахари постоянная эрекция, а у женщин – Tablier Egyptien, маленькая складочка, прикрывающая гениталии. – Он махнул рукой. – Так что я в этом плане не урод. Я думаю, все не так уж страшно, как ты считаешь? Почему-то вдруг я решил, что это вызовет у тебя отвращение или что-нибудь.

– Гм-м.

Я ломала голову, что заставило корабль так поступить с Линтером. Он согласился… искалечить его (только так я и могла думать об этом) и в то же время не соглашался взять у него терминал. Почему? Корабль говорил, что хочет изменить его образ мышления, но вместо этого изменил тело, уступив безумному желанию Линтера стать больше похожим на аборигенов.

– Теперь я не могу изменять пол, даже при желании. Но если что-то будет отрезано, оно восстановится – с этим корабль не мог ничего поделать. Во всяком случае, не прямо сейчас. На это нужно время – интенсивная терапия, и это не изменило бы мой… биологический ритм, если это так называется. Так что стареть я по-прежнему буду медленно и жить – дольше, чем они… Но думаю, со временем он может смилостивиться, когда поймет, что я правда этого хочу.

Мне пришло в голову только одно объяснение: корабль решил изменить физиологию Линтера на местный манер, желая показать ему, какой жуткой жизнью живут аборигены. Может быть, корабль полагал, что, познакомившись с условиями жизни землян, Линтер бросится назад к многочисленным удовольствиям, которые дает корабль, и согласится остаться человеком Культуры.

– Тебя это не возмущает?