– Если… когда ты его вытащишь, вам надо направиться в…
– Обворожительную, залитую светом систему Импрен, – устало проговорил он нараспев. – Где аборигены приветливы и обитают в экологически чистых орбиталищах. Которые нейтральны.
– Закалве. – Сма внезапно взяла его лицо двумя руками и поцеловала. – Я надеюсь, все будет хорошо.
– И я тоже, как это ни забавно, – сказал он, поцеловав Сма в ответ. Та отпрянула от него. Закалве потряс головой, обвел взглядом фигуру женщины и усмехнулся. – Ну, может, когда-нибудь… Дизиэт.
Она отрицательно покачала головой и неискренне улыбнулась:
– Только если я буду без сознания или мертва, Чераденин.
– О, значит, у меня остается надежда?
Сма шлепнула его пониже спины.
– Двигай, Закалве.
Он вошел в бронированный боевой скафандр, тот закрылся. Закалве откинул шлем назад и внезапно посерьезнел.
– Ты только узнай точно, где…
– Мы знаем, где она, – быстро сказала Сма.
Несколько мгновений он смотрел в пол ангара, потом заглянул женщине в глаза и улыбнулся.
– Хорошо, – объявил он, хлопнув в ладоши. – Здорово. Я отправляюсь. Если повезет, встретимся.
И Закалве шагнул в капсулу.
– Береги себя, Чераденин.
– Да-да, – сказал Скаффен-Амтискав, – берегите свою мерзкую раздвоенную задницу.
– Можете не сомневаться, – сказал Закалве, посылая обоим воздушный поцелуй.
Со всесистемника – на сверхбыстрый дозорник, оттуда – на небольшой модуль, из модуля – в катапультируемую капсулу, а из нее – в скафандр, который теперь стоял на холодном песке пустыни, с человеком внутри.
Он посмотрел через открытую лицевую панель и вытер редкие капли пота со лба. На плато стояли сумерки. В нескольких метрах от себя, в свете двух лун и заходящего солнца, он увидел покрытую инеем скалу, а еще дальше – громадную расщелину посреди пустыни. На дне расщелины стоял древний полупустой город, где сейчас жил Цолдрин Бейчи.
По небу плыли облачка, ветер вздымал песок.
– Ну что ж, – сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности и поднимая взгляд к очередному чужому небу. – Вот оно опять.
VIII
Человек стоял на крохотном глинистом уступе и смотрел, как журчащий буроватый поток обнажает и очищает от земли корни громадного дерева. Дождь буравил воздух; широкая струя воды, колебавшая корни дерева, дробилась на хлесткие струйки помельче. Один только дождь снижал видимость до двух сотен метров; человек в форме давно промок до костей. Дождь и грязь сделали серую форму темно-бурой. Отличная, хорошо подогнанная, она превратилась теперь в мокрое тряпье.
Дерево накренилось, рухнуло в бурый поток и обрызгало человека грязью. Тот отошел назад и поднял лицо к мрачному, серому небу, чтобы непрекращающийся дождь смыл грязь с кожи. Громадное дерево, упав в ревущий буроватый поток, разделило его, и вода теперь лилась на глинистый уступ. Пришлось отступать по грубой каменной стене к высокой, возведенной давным-давно бетонной перемычке – потрескавшаяся и неровная, она тянулась вплоть до бетонного холма, у самой вершины которого притулился уродливый домик. Человек стоял, глядя на длинный бурый шрам раздувшейся реки, которая подмывала маленький глинистый полуостров. И тут уступ рухнул, дерево потеряло опору на другой стороне реки, закрутилось и понеслось, увлекаемое ревущим потоком по затопленной долине к низким холмам. Человек посмотрел на обваливающийся противоположный берег: из земли торчали корни громадного дерева, похожие на оборванные кабели. Он повернулся и тяжело побрел к домику.
Приблизившись, он обошел домик кругом. Громадный бетонный цоколь – квадрат со стороной почти в полкилометра – все еще омывался со всех сторон бурыми волнами. Древние металлические конструкции, давно уже пришедшие в негодность, неясно вырисовывались сквозь завесу дождя: водруженные на бетонный постамент, покрытый трещинами и щербинами, они казались забытыми фигурами в некоей великанской игре. На фоне бетонной громады домик выглядел совсем маленьким, а из-за близости к заброшенным машинам – совсем нелепым, даже больше, чем они.
Обходя здание, человек оглядывался, но не видел ничего такого, что рассчитывал увидеть. Наконец он вошел внутрь.
Когда человек открыл дверь, девушка-убийца вздрогнула. Небольшой деревянный стул, к которому она была привязана, стоял наклонно, опираясь о невысокий комод. Когда девушка дернулась, ножки заскользили по каменному полу, и она вместе со стулом рухнула на пол. Раздался грохот. Ударившись головой о плитки, девушка вскрикнула.
Он вздохнул, обошел ее, хлюпая ботинками, и поставил стул обратно, откинув ногой куски разбитого зеркала. Девушка безвольно повисла в путах, но он знал, что это лишь притворство. Он передвинул стул в центр комнаты, внимательно наблюдая за девушкой и держась подальше от ее головы. Недавно,
