на мордах.
Опять же, дочь государя Московского — это вам не какая-нибудь там Ангальт-Цербстская. На этот Цербст плюнуть-то нельзя — соседей забрызгаешь!
И что самое приятное — дети девчонок на русский трон никак претендовать не смогут.
Они ж не православные. Народ их просто не примет. Для людей сейчас что папуас из Зимбабве, что немчура католическая, али там протестантская — все едино. Посмотреть на зверушку, конечно, забавно, но не давать же ей собой править?
Кстати, и отец сопротивляться не будет, пока он счастлив, ему весь мир переженить хочется. Пусть все порадуются!
Можно пока заключить помолвку, а там, дальше, будет видно, кого из сестер посылать к Карлу?
БУМММ!!!
Взрыв отвлек Софью от ее мыслей. Девушка улыбнулась. Крохотный кусочек динамита, совсем крохотный. Но тем не менее…
— Мы это сделали?
— Да…
И на грани сознания…
Господи, помоги мне. Я не хочу причинить никому вреда, но и тех, кого люблю, в обиду не дам.
— Что случилось, Любушка? Ты меня зачем в Москву вызвала?
— Сонюшка! Радость-то какая! Непраздна я!
— И года еще не прошло, а ты уже? Ну, папенька! Герой!
— Старец Симеон рассчитал возможную дату зачатия и составил гороскоп для ребенка. По его словам — он станет великим правителем и героем, равных которому не будет на земле.
— Вот как?
— Да, на небе появилась новая звезда. И старец сказал, что наш ребенок родится тридцатого мая… он даже стихи в виде звезды написал, вот они…
Софья бросила равнодушный взгляд на лист. Намного больше ее заинтересовала другая информация.
— Любава, а правителем чего станет твое дитя — старец не говорил?
Любава запнулась. Задумалась. И ахнула, прижимая руки к щекам.
— Сонюшка, да неужто?!
Радости в ее голосе ни на грош не было, один ужас.
Неглупа была девушка и выстроить простейшую цепочку могла. Великим правителем — если Руси, то что случится с Алексеем? С чего вдруг такие предсказания?
— Над этим стоит задуматься…
— Сонюшка, но ты же не…
Выговорить страшные слова Любава не могла, но Софья поняла и так. Ты же ничего не сделаешь моему ребенку, правда?
Софья едко фыркнула.
— Любава, ты ума, что ли, лишилась, как затяжелела?
Именно этот едкий тон и успокоил молодую царицу. Начни Софья сюсюкать, успокаивать — она не поверила бы, а тут — яд в голосе царевны был воистину лечебным — хоть сцеживай.
— Сонюшка, так что же…
— А вот то. Вариантов тут несколько, — Софья привычно принялась расхаживать по комнате. — У твоего супруга еще пара детей кроме Алешки есть. Федя, Иван… оба мальчишки неглупые. Правда, Федя вот в науку вдарился, а Ванюша больше к церковной премудрости тяготеет, остальное-то ему тяжко по слабости здоровья, но они все ж таки есть. Чтобы твой сын стал на Руси править — нужно всех троих убрать.
— Да что ты такое говоришь!
— А то ты не знаешь, что татей хватает?
— Ох, хватает…
— Тем не менее, убрать всех троих будет сложно. А тятенька как к этой новости отнесся?
— Сказал, что любому ребенку рад будет.
— Насчет царствования?
— И земель, дескать, на всех хватит.
— Во-от… То есть возможно, имеет место быть пропаганда, направленная на вбивание клина между отцом и сыном. Не нравится Симеону, что Алексей
