Чья-то тяжёлая рука легла на плечо. Саид вздрогнул и открыл глаза.
Двое в сером стояли перед ним, точные копии друг друга – грузные, одинаково густобровые. Один мягко, но крепко держал Саида за плечо и сверлил безжизненным взглядом. Другой держал на отлёте пистолет.
– Саид Мирзаев? – скучным низким голосом проговорил кто-то из близнецов.
Наверное, надо было что-то ответить… Да или нет?
Саид несмело скосил глаза.
Врач лежал на полу около стойки. Неподвижно. Скрючившись. Уткнувшись лицом в пол. Одна его рука пряталась в кармане, другая держалась за живот – и кровь проступала между сведёнными судорогой чёрными пальцами.
– Саид Мирзаев, – с нажимом повторил близнец, теперь уже утвердительно, а не вопросительно. – Вы обвиняетесь в измене человечеству. Ваше дело будет рассмотрено военным судом Космофлота. Вы арестованы. Руки.
Ликвидаторы, только теперь понял Саид. Ликвидаторы. Как Брендан и говорил.
Они убили Брендана. Саид это понимал – но ещё не мог поверить.
Как же так? Почему это случилось так быстро, так просто?
Саид не вырывался, не мог даже думать о том, чтобы вырваться, когда его грубо схватили за руки, и на запястьях сами собой стянулись, как живые, наручники из какого-то пружинистого металла. Его развернули к двери, толкнули в спину. Саид успел заметить, как один из близнецов деловито щупает тело Брендана, вынимает из кармана его руку, сжимающую золочёную карточку с красными кругами… Но другой близнец, не давая мальчику ни секунды задержки, с неодолимой силой тащил его за собой.
Перед гостиницей ждал мобиль, загородив собой переулок почти от стены до стены. Чёрный «Кингстон», совсем как у Брэма Конти. Перед Саидом сама собой открылась задняя дверь. Его втолкнули внутрь, в глухой металлический ящик кузова. Один из близнецов без видимого усилия швырнул следом тело, запечатанное в пластиковый мешок. Дверь захлопнулась. Машина рванула с места.
Часть четвертая: Эндшпиль
Эпизод Наблюдателя
Когда-то у него было имя, невоспроизводимое ни на одном языке Земли. Когда-то. Пять миллионов лет назад. Все, кто когда-либо звал его по имени, давно перестали существовать. Теперь он общался только со Стражами – если это можно было назвать общением – ну а для Стражей он был лишь Наблюдатель. Аноним. Безличный и безымянный узник, приговорённый служить интеллектуальным сенсором Галанета в этой планетной системе.
Мозг Наблюдателя – сейчас он состоял из одного мозга – размещался на маленьком планетоиде далеко за орбитой восьмой планеты, глубоко под слоями метаново-азотного льда и грязно-бурой корки высокоуглеродистых соединений. Этот мозг – миллионоядерный квантовый компьютер, выращенный из семени самособирающейся материи на матрице биохимического мозга Наблюдателя – ныне был охлаждён до микроградуса выше абсолютного нуля. Почти всё время Наблюдатель спал. Вернее, был усыплён. Лишь в перигелии эксцентричной орбиты планетоида, как только выносные фотоприёмники определяли, что освещённость превысила заданный порог, система получала сигнал побудки. Сверхпроводящие аккумуляторы, тысячу лет по крохам копившие энергию, давали в сеть ток, самособирающаяся материя заращивала повреждения, просыпались Стражи – и поднимали Наблюдателя на очередную вахту.
Он никогда не помнил того, что переживал во сне, но знал, что сознание отключалось не полностью. Квантовые флуктуации потенциалов порождали в нём хаотические токи, ничтожно слабые, но при столь низкой температуре достаточные для возбуждения некоторых перцептивных контуров. Проводя грубую аналогию, можно было бы сказать, что Наблюдателю снились сны. Сны о тех временах, когда он ещё имел биохимическое тело.
Смутные образы всплывали и тонули в спящем мозгу. Мглисто-серое небо родной планеты, безбрежный океан далеко внизу, мачтовые огни термопланов, плывущих сквозь мглу смутными тёмными тушами, привычная дрожь палубы, трели команд, предвкушение боя, ветер в лицо, чьи-то близкие,
