– Я собирался представить Джесси обществу на завтрашнем приеме, – продолжил тем временем Томас, не обратив внимания на мое желание что-то спросить, которое так быстро улетучилось. – Там же должен был объявить о помолвке. Вчера поздно вечером мы вернулись в город. Ночь провели вместе, а утром я вышел прогуляться, хотел…
На этом моменте его лицо вдруг исказилось от боли. Он не сел даже – рухнул в кресло, и я не сомневалась, что если бы Томас не стоял около него, то приземление вышло бы намного более жестким. С приглушенным мычанием схватился за виски, едва не содрав тем самым повязку.
– Не помню, – простонал он. – Ничего не помню. Словно черная дыра. И моя голова! Кажется, сейчас она взорвется изнутри!
Нет, такую боль и такое отчаяние невозможно сыграть! Томас был бы самым гениальным лицедеем всех времен и народов, если бы обманывал меня сейчас.
Я почувствовала, как в глубине души шевельнулась жалость к мужчине. А ведь он наверняка очень переживает исчезновение невесты. Просто не показывает вида.
– Слуги говорят, что Джесси куда-то ушла сразу же после меня, – глухо проговорил Томас, растирая виски, словно продолжал страдать от жестокой головной боли. – Ушла поспешно, как будто торопилась на какую-то встречу. При этом в дом никто не приходил и она не получала никакой записки. Я проверил ее вещи. На мой взгляд, ничего не пропало. Даже драгоценности, которые я ей дарил, на месте.
Я с чуть слышным облегчением перевела дыхание, когда услышала про разговаривающих слуг. Ну вот, не все так страшно, как мне представлялось. Значит, никто им языки не вырывал. А то я уж навоображала себе всяких ужасов.
– Значит, Джесси никто из твоих друзей не видел, – медленно протянула я, силясь уложить в голове все узнанные факты. – Она куда-то ушла утром и не вернулась. – И задумчиво резюмировала: – Получается, из твоей памяти выпала большая часть сегодняшнего дня.
В памяти сам собою встал тот страшный момент, когда я прижимала руку ко рту Томаса, стоя на коленях в зловонной луже и изо всех сил молясь Белой Богине, чтобы нас не обнаружили. Я почти уверена, что тот мужчина, который желал убить лорда Бейрила, не принадлежит к высшему свету. Скорее всего, это просто наемник. Человек, которому неплохо заплатили, чтобы тот привел в исполнение чужой замысел.
Но все равно это не объясняет загадочного исчезновения невесты Томаса. Она-то кому могла помешать?
Если только…
Я тяжело вздохнула, украдкой покосившись на притихшего Томаса, который по-прежнему держался за виски. Видимо, головная боль, мучающая его, совершенно не собиралась униматься. Нет, вслух свое предположение я точно не озвучу. Боюсь, это может вызвать настоящий шквал возмущения со стороны лорда.
Но что, если все это подстроила сама Джесси? Заманила Томаса в какую-нибудь западню, где его попытались убить. А затем, когда затея провалилась, натравила на него полицейского дознавателя.
– Кстати, а что ты увидел в памяти Генри? – спросила я. – Кто отправил несчастного бедолагу в твой дом?
– А вот это самое интересное, – пробормотал Томас. – И завтра с утра пораньше мы отправимся к этому человеку. – Поднял голову и взглянул на меня в упор, добавив: – Если ты, конечно, не струсишь.
А у меня есть выбор? Я недоверчиво хмыкнула. Я понимала, что после заключения столь своеобразного договора пойти на попятную уже не получится. И мне придется играть роль невесты лорда Бейрила до самого окончания срока нашей сделки.
– Кстати, насчет нашего договора, – скучающим тоном проговорил Томас, и я мгновенно напряглась.
Ой, а почему это его голос вдруг стал таким нарочито равнодушным? Сдается, сейчас он сообщит мне какую-нибудь гадость, о которой совершенно забыл упомянуть, когда озвучивал условия моей так называемой работы.
– Поскольку ты моя невеста, и мы уже достаточно продолжительное время живем под одной крышей, то спать нам придется на одной кровати, – на одном дыхании выпалил Томас и уставился на меня виноватым взором.
От возмущения я даже задохнулась. Немо раззявила рот, не в состоянии выдавить из перехваченного спазмом горла и звука. Как это – на одной кровати? Да, я согласилась сыграть роль невесты Томаса, но о постельных развлечениях речи не шло!
– Естественно, я даю слово чести, что не буду приставать к тебе, – тут же добавил Томас, без особых проблем догадавшись о ходе моих мыслей. Правда, ухмыльнулся и с сарказмом добавил: – Если, конечно, ты сама не будешь против.
Меня аж передернуло от негодования. Ну что за невыносимый тип! Девушка, в которую он был горячо влюблен, куда-то исчезла. Весьма вероятно, ее вообще убили. А он уже о низменных удовольствиях думает.
Правда, почти сразу Томас опустил глаза, и я заметила, как уголки его губ дернулись вниз, на какой-то неуловимый миг сложившись в скорбную гримасу. И мой гнев сам собою рассеялся. О, сдается, Томас лишь хорохорится. Пытается скрыть за нарочитой развязностью боль, которая терзает его сердце. В обществе принято считать, что настоящие мужчины не плачут, какое бы горе ни постигло несчастного. Все эмоции надлежит держать при себе, как совсем недавно заявил мне лорд. Вот он и пытается соответствовать облику сурового невозмутимого мужчины. Хотя истинные чувства нет-нет, да пробиваются через маску отчужденности.
– Ну так как? – поторопил с ответом Томас, опять посмотрев на меня. – Согласна разделить со мной постель, Альберта? Просто мы уже не раз и не два
