— Я — твой персональный искин, Максим. Что за глупые вопросы?
— Почему мне говорят, что некий незнакомый мне искусственный интеллект прекрасно знает меня? И тем более наблюдал за мной?
— Максим… или Денис… Теперь уже без разницы — как тебе больше нравится, — знакомый с детства голос звучал глухо и властно. — Не отвлекай меня сейчас, пожалуйста. Я потом тебе всё объясню. Из-за вторжения я не смогла сделать тебе и себе подарок, а потому вынуждена полагаться на слабые возможности кошачьего тельца. Будь добр, отвали на время. Поиграй с царевной, а я пока буду недоступна… А, да… Скажи ей, что я её целую!
— Она тебя целует… — совершенно упавшим голосом выговорил я.
— Кто? — удивилась девушка, вновь пододвигаясь ко мне.
— Мой искин… её зовут Нина, — что-то щёлкнуло у меня в голове. — Подождите… Атланта…
— Что Атланта? — не поняла Ксения.
— Нина говорит, что успокаивает некую Атланту, потому что на вверенной ей планете погибают люди.
— Наверное, это она про планетарный искин Атланты — ну, бывшей американской столицы. Ты что, не в курсе?
— Не в курсе чего? И почему «бывшей»?
— АДСП больше не существует, — пожала плечами Царевна, — у них произошла революция, и власть захватили представители Сената при поддержке псиоников. Теперь эта страна называется «Конфедерация Нового Человечества». У заговорщиков что-то пошло не так, как планировалось, и им пришлось форсировать события. Переворот состоялся раньше запланированного срока, а потому был необычайно кровавым. Там осталось очень много сторонников старого режима. Они даже начали контрреволюцию и заявили о независимости Ганевры, одного из материков Атланты. Бывший Сенат, который теперь называется «Советом Отцов-Основателей», приказал нанести по Ганевре орбитальный удар… А столица теперь на планете Мохаве.
— Хрена себе! — вырвалось у меня. — Вот так вот, прямо по своей же планете…
— Угу… — Девушка подобрала с пола гильзу, зачем-то понюхала её и, поморщив носик, откинула в сторону.
На дальнейшие вопросы времени у меня уже не было. Таймер отсчитывал последние полторы минуты. На супергаллюцинацию воспалённого сознания происходящее как-то не тянуло, — слишком уж сложным казалась мне сложившаяся ситуация, к тому же я всегда считал, что бред должен сопровождаться абстрактными образами, галлюциногенными цветами и прочими признаками подступающего безумия.
Оставалось два простых объяснения: всё это — чья-то сложная афера, нацеленная, например, на экспроприацию свалившегося на меня богатства либо для использования моей персоны в других непонятных мне, может быть политических, целях. Либо я действительно некий невнятный супергерой. Человек-микроб, блин…
В последнее верилось с трудом. Я прекрасно помнил своё детство, лет с четырёх-пяти. И с уверенностью мог сказать, что всю жизнь был обычным середнячком и отличался от остальных приютских детей только тем, что в мои маленькие ручонки попала Нина. Вспомнить бы ещё, как она ко мне попала…
Я бросил быстрый взгляд на Хому. Неужели передо мной действительно просто искусная актриса-аферистка? Верить в это как-то не хотелось. Хотя головой я прекрасно понимал, как обезоруживающе действуют на представителей мужского пола кукольное личико, огромные глаза и точёная фигурка. А также знал, насколько успешно пользуются этим фактом различные тёмные личности и разномастные спецслужбы.
Однако я не спешил делать однозначные выводы. Вначале стоит поговорить с Ниной, послушать, что она там мне скажет. Вполне возможно, что моего несчастного искина кто-то успешно хакнул, и мне всё-таки понадобится гарантийный штекер…
Опять же это Нина завела разговор о деньгах, а эта Ксения скорее всего всё слышала. Нина ведь могла бы и предупредить меня о том, что та вошла в игру, но не предупредила!
Вот если бы «якобы Царевна» сразу полезла ко мне с предложениями «помочь потратить мои деньги», всё было бы предельно ясно. Ну а так… Да кто его знает. Вот только не хотелось бы оказаться наивным простаком.
— Слушай, а тебе сколько лет? — спросил я то, о чём интересоваться у женщин испокон веков считалось признаком дурного тона.
— Полных шестнадцать, — с готовностью ответила девушка.
— А мне двадцать два, — сообщил я, с лёгким прищуром наблюдая за реакцией девушки, — а тебе не кажется странным, что ты в детстве видела меня, и сейчас вот узнала, и вообще…
Вот если она сейчас расскажет мне какую-нибудь смазливую, явно заранее придуманную историю, то разговор можно и не продолжать. Выйду в «Белую комнату», заблокирую Нинку и буду торчать там, на виртонаркоте, пока меня не выпустят из капсулы, а там уже буду решать, что делать дальше.
— Кажется, — ответила девушка, слегка покраснев, — я об этом в первую очередь подумала после…
Она неопределённо махнула рукой.
«Ну, давай, малышка, — колись!»
— Но так ничего и не придумала, — закончила Ксения. — Когда пропал дядя Максим, — мне было четыре с половиной года. А ва… тебе должно было быть около десяти. То есть ты не мог быть даже его сыном… Но Катя настаивает, что он — это ты. И я, честно говоря, ничего не понимаю. Ты же не клон?
