– Не думаю, что знают. Когда ищут преступников, портреты развешивают по всем окрестным деревням, и в каждую отправляют посланника, чтобы было кому докладывать.
– Уж тебе ли не знать? – злобно глядя на него, сказал Хью и вдруг приосанился: – Так, ну вот что. Либо отдаете подсказку нам, либо мы вас сдадим посланнику и получим свои денежки.
Джетт, презрительно фыркнув, сложил на груди руки:
– А вы, случайно, не забыли, что обманули посланников, тайком прихватив подсказку, которую они искали? Знаете, как это называется? Кража, – громко прошептал он, и Хью вздрогнул. – В таких случаях лучше сидеть тихо, мне ли не знать.
Сван, который до этого жевал пирог и к разговору не прислушивался, поднял голову:
– Мы ведь теперь все друзья, да? И будем Сердце вместе искать.
Все трое посмотрели на него так, будто он предложил прыгнуть со скалы.
– Ты не можешь подсказку себе взять, это нечестно, – забормотал притихший Хью. – Давайте так: отгадаем, куда она указывает, и разойдемся. Мы еще посмотрим, кто до места первым доберется.
Генри с Джеттом переглянулись и кивнули: еще минут пять братьев можно было потерпеть.
– Вот и славно, – потирая руки, сказал Джетт. – Лично меня в эту милейшую деревню уже как-то не тянет, так что давайте сядем вон там, погреемся на солнышке и решим, что делать с этой ледышкой.
Они расселись на плоских камнях у воды и уставились на прозрачный ледяной шар.
– Думаю, подсказка внутри, и она тоже изо льда, – разглядывая его на свет, предположил Генри. – Так что вопрос один: либо ждать, пока шар растает, либо разбить его.
И не успел он договорить, как на шаре проступила надпись, тонкая, едва заметная, будто ее выцарапали иголкой: «Неверно выберете – подсказка исчезнет».
Генри занес руку, чтобы разбить шар о камни, но Хью издал возмущенный вопль:
– Эй, стой! Надо вместе решать!
– Почему? Я и так уверен. Королева два раза повторила, что храбрость нравится и ей, и Барсу.
– Да ты что, тупой? – поморщился Хью. – Если шар разбить, подсказка тоже разобьется! Пусть тает.
– Если люди расходятся во мнениях, вопрос надо решать голосованием, – встрял Джетт.
Генри даже не понял, о чем он, и тогда Джетт, расправив плечи, громко сказал:
– Те, кто за то, чтобы разбить шар, поднимите руку.
– Зачем?
– Слушай, не препирайся. Такая традиция.
Генри пару секунд подозрительно смотрел на него, – может, разыгрывает, не могут же у людей и правда быть такие глупые традиции, – потом нехотя приподнял пальцы одной руки. Джетт сделал то же самое.
– Теперь поднимите руку те, кто за то, чтобы ждать, пока шар растает.
Хью вытянул руку над головой, пнул Свана, и тот сделал то же самое.
– Итак, двое за, двое против. Если мнения делятся поровну, решает случай.
Джетт достал из кармана медную монету, и тут Генри кое-что вспомнил:
– Ты на постоялом дворе говорил мрачному человеку, что за ночлег отдаешь ему все деньги.
Джетт беззаботно пожал плечами:
– Помнишь фокус, который я показал около башни, когда думал, что посланники – это твоя труппа? Они про свой медяк сразу забыли, но не думай, что про него забыл я.
– А ну дай сюда! – Хью выхватил у него монету. – Сам подброшу, такому жулику доверять нельзя. Король или Барс?
– Что? – нахмурился Генри.
– На монетах с одной стороны выбит король, а на другой – Барс, – пояснил Джетт. – Монеты тоже предки сделали: теперь уже никто не знает, как они так тоненько железо ковали, да еще ухитрялись рисунки на нем делать. Если люди хотят поспорить, один выбирает короля, а другой Барса. Потом они подбрасывают монету, и кто угадает, какой стороной вверх монета упадет, тот и прав.
– И люди так решают споры?
– Постоянно.
«В жизни ничего глупее не слышал», – хотел сказать Генри, но вместо этого уронил:
– Барс.
Хью подкинул монету, поймал и разжал руку.
