Сама не понимая, что на меня нашло, я выбежала за ним в мороз, чтобы догнать и схватить за рукав. Он дернулся от моего прикосновения, словно от пощечины, и попытался выдернуть руку:
– Простите, что ворвался к вам на праздник. Я не подумал.
– Да бросьте, – перекрикивая ветер, выпалила я. – Заходите в дом, раз пришли. Еды нам хватит, а с алкоголем вы, кажется, уже перебрали!
По-честному, я просто боялась его отпускать. Не знаю, что заставило Фокса припереться в Квартал в таком состоянии в новогоднюю ночь, но явно не жажда секса. Аластар выглядел потерянным, а значит, мог на пьяную голову натворить много глупостей или, того хуже, замерзнуть в ближайшем сугробе.
Я буквально затолкала продрогшего сноба в дом. Под недовольным взглядом Деймона я провела Аластара в гостиную и усадила на стул, на котором еще недавно сидела сама.
– А это кто? – едва слышно спросила Лина.
Ответом послужило шипение доктора:
– Бывший клиент.
В тепле Фокса начало клонить в сон. Выпитый алкоголь играл с аристократом в нечестную игру, и с каждой секундой Аластар пьянел все больше.
– А помните, Тори, вы мне сказали, что мужчины сбегают к продажным женщинам в Квартал, спасаясь от холодности жен?
– Помню, – буркнула я.
В данный момент я пыталась стащить с Фокса вымокший под снегом сюртук и ужасно злилась, что в этом деле мне никто не помогал.
Стоун стоял в стороне и явно был против столь неожиданного гостя. Если с приглашенной Каролиной он смирился, то Аластар в его планы никак не входил. Подруга же выглядывала из-за спины доктора в растерянности, не понимая, что ей делать.
– Вы были правы, Тори, – не успокаивался Фокс. Его язык заплетался, но он продолжал старательно выговаривать слова, при этом неотрывно глядя на меня, словно искал поддержки. – Я попался на удочку, которой, был уверен, избегу.
– Сочувствую, – холодно сказала я, наконец избавив гостя от верхней одежды.
– Вы ведь предупреждали, а я не поверил. – Глаза Аластара начали прикрываться. На него все сильнее накатывал сон, а сам он явно плохо понимал, что вот-вот рискует просто рухнуть в забытье.
– Тори, можно тебя на минуточку? – За спиной все же раздался суровый голос Дея.
Я резко обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза.
– Ты уверен, что сейчас самое подходящее время? – немного зло спросила я, предчувствуя, что доктор готовится высказать свое отношение к испорченному празднику.
– Да, – твердо сказал он и, взяв меня за руку, потянул в сторону.
Зная, что не отверчусь от разговора, торопливо попросила Лину последить за гостем, чтобы тот не рухнул на пол. Сам Аластар проводил меня тусклым взглядом.
Дей завел меня в кухню, чтобы тут же прижать к стене и, перегородив руками пути отступления, напористо спросить:
– Зачем ты позволила ему остаться? – Дыхание Стоуна опалило мне щеку.
Быть зажатой между мужчиной и стеной мне не нравилось. Я неуютно завозилась в попытке отвоевать себе немного пространства.
– А нужно было выгнать на мороз, чтобы он замерз?
– Не замерз бы. У него есть невеста, шел бы к ней!
– Если ты не понял, он от нее сбежал! – почти прорычала я, отталкивая Дея от себя.
Доктор отступил на шаг, и я почувствовала себя немного свободнее.
– Твоя ревность неуместна, – укорила я его. – Тем более ты врач, должен понимать опасность прогулок на морозе.
– Я прежде всего мужчина, – в тон мне ответил он. – И понимаю опасность покушения на мою женщину!
Мне показалось, что я ослышалась.
– Твою? – переспросила я. – Когда же я стала твоей?
– У нас отношения, если ты забыла!
– У нас попытка отношений, если ты забыл, – выпалила я. – Которая только что закончилась!
Гордо развернувшись на каблуках, я вылетела из кухни. Подумать только, я, конечно, понимала, что дала ему много надежды, но Дей слишком рано меня присвоил себе. Быть может, он высказал мне это в сердцах, но в данный момент эти слова прозвучали слишком резко.
Я вернулась в гостиную, чтобы увидеть, как Лина пытается ровно усадить уже спящего Аластара, который так и норовил свалиться.
– Его нужно куда-то положить.
Над решением этой проблемы пришлось крепко призадуматься. Гостевая в доме была одна, ее заняла Каролина, выгнать с дивана Деймона мне не позволяла совесть, а положить на пол Аластара было невежливо. Оставалась моя спальня.
