чем офицерам. И за мечи добавка. А ты у нас формально старший фельдфебель, — подмигнул мне генерал. — Если у тебя все, то выметайся, у меня дел по горло.
— Это не все, экселенц. Рецкий маркграф пригнал со мной полный экипаж на бронеплощадку трехдюймовых орудий. Сказал, что все подробности в письме, но что его величество не откажет его светлости в «причастности Реции к такому великому делу». Это я его цитирую, экселенц.
— Ну и куда мне их девать, когда бронепоезда еще нет? Он только в проекте. Как бы в городе твои горцы от безделья чего не накуролесили… Ну, Кобчик… Вечно от тебя одни проблемы.
— Экселенц, осмелюсь предложить загнать их на это время на полигон. Пусть из пушек стреляют — тренируются. И от города далеко, и при деле.
— Тогда так… — генерал всего на минуту задумался. — На обустройство семьи тебе только сегодняшний день. Путь пока твои горцы сутки перетопчутся в вагоне, а вот завтра ты их лично отведешь на полигон. Пешим маршем. Вернешься из финчасти — возьмешь в канцелярии направление для них, и пусть майор Многан это время с ними возится. Заодно записку коменданту вокзала передашь, чтобы он обеспечил их на сегодня горячим питанием и завтраком с утра. Но чтобы к десяти ноль-ноль завтра вас в городе не было.
В последнем предложении генерала зазвенел металл. Добрый дядечка как испарился.
Взял под козырек. Старая армейская истина: инициатива имеет инициатора.
До полигона пешкодралом топали не торопясь около пяти часов. С двумя большими привалами. Хорошо еще, что в городе удачно тормознули конку с империалом на крыше в нужном нам направлении. Получилась небольшая обзорная экскурсия по столице королевства.
На одном привале костры палили и кипяток в котелках грели для лучшего пропихивания в глотку сухого пайка. Это вместо обеда. Хорошо, горцы народ неприхотливый. Жалоб, по крайней мере, я от них не слышал.
На всю команду из оружия только мой револьвер да традиционные кинжалы горных стрелков, напоминающие бебуты моего мира. Но обошлось. Варнаков нападать на большую кодлу блондинов в окрестностях не нашлось.
Семью мне помог пристроить комендант вокзала. Поспособствовало железнодорожное колесо в моих эмблемах. Гостиница железнодорожного общества «на вере» «Восточный экспресс» находилась недалеко от вокзала, где трехкомнатные апартаменты с кухней стоили как одноместная конура в отелях центра города. Все правильно, путейские инженеры в таких ведомственных гостиницах месяцами живут. А я вроде бы как «свой брат — железнодорожник».
Там я оставил семью с нянькой и денщиком, пока приходилось бегать на полигон туда-сюда. Денщик при них в качестве слуги и переводчика. Девочки по-огемски ни бум-бум ни разу.
Элика оглядела железнодорожную квартиру, требующую, откровенно говоря, хотя бы косметического ремонта, и спросила меня с упреком:
— Муж мой, а почему мы теперь живем в такой дыре после роскоши поезда?
— Милая Элика, — пожал я плечами, — мы в дороге шиковали за чужой счет и в чужом вагоне, а теперь тратим на жилье свои деньги. Этот город обходится дороже, чем Втуц. А у меня не такое уж и большое жалованье.
— Ну хоть еще одну ночь мы там можем провести? — лукаво улыбнулась нареченная.
Как ей отказать в такой малости?
Майор Многан встретил меня в своем кабинете с радостью, красуясь на полевой форме новенькими плетеными погонами.
— А-а-а, Савва, заходи, — воскликнул он, едва я приоткрыл дверь его кабинета, постучав в нее. — Ты, горец, оказывается, приносишь удачу. Видишь… — он скосил глаз на погон, слегка наклонив голову к плечу, — до того как тебя ранили, никому я не был нужен, крутится такой-сякой Многан на полигоне как белка в колесе, обеспечивает все как надо, и ладно… Приехали с города, постреляли, выпили и… забыли про Многана. Но вот после нападения на тебя резко вспомнили, что я давно перехаживаю в капитанах. Так что с меня причитается.
— При чем тут причитается, господин майор, — изобразил я смущение. — Я вас искренне поздравляю с повышением. Ваш чин реально заслужен вашими же нелегкими трудами. К тому же банду по горячим следам взяли солдаты вашего полигона, насколько я знаю.
Не буду же я рубаху рвать и пуп царапать, что это я такой красивый в ухо королю немножечко подул про него. Некрасиво это как-то будет, да и случайно, в общем-то, вышло. К тому же служилось мне на полигоне под командованием Многана хорошо. Грех жаловаться. Так бы и дальше тут служил, кабы не королевская воля.
— Это да… — с охотой согласился майор со мной. — Столько лет я здесь командую — и практически ни одного нарекания не было… Так ты тут, сынок, по какой оказии? — снова перешел он на доверительный тон.
— Да вот… — Я даже не знал, как начать освещать щепетильный вопрос о новой для него служебной нагрузке. — Прислал рецкий маркграф в Будвиц своих артиллеристов на бронепоезд, а того еще нет… Только строится. Вот генерал Онкен и сплавил горцев сюда, подальше от города и возможных эксцессов в нем. Горцы народ резкий, обидчивый, а языка местного не знают. Из них только унтера по-имперски говорят.
И постарался быстрее положить на стол коменданта сопроводительные бумаги из королевской канцелярии, чтобы это произошло до возможного
