— У тебя руки холодные.
— А ты согрей.
— Уговорила. Ложись рядом.
— Если ты захочешь, то мы уйдем вместе с тобой.
— Кто — вы?
— Я и твой сын.
— Куда уйдете?
— Туда, куда уйдешь ты. В мир ушедших богов. Там у вас лучше, чем здесь? Войн нет, наверное, совсем.
— Все у нас там есть. И хорошее и плохое. Только у меня там семья: родители, братья, сестры…
— Моя семья теперь ты.
— Мне надо будет вернуться в Будвиц после отпуска. У меня обязательства перед королем Бисером. Но там война. Так что спокойнее будет растить сына здесь.
— Какой длинный шрам у тебя на спине появился. Это саблей?
— Нет… пулей.
— Как долго я тебя ждала… Чего только не выслушала от Оле и его жены, когда у меня живот на нос полез. Дед выручил. Цыкнул на них и приговорил: чей бы бычок ни прыгал, а телятко наше. Он умер, когда сыну было уже три недели. И был так счастлив, что у него именно правнук. А мне наказал тебя дождаться и уходить вместе с тобой. Он говорил, что вы всегда стремитесь вернуться домой, в свой мир ушедших богов.
— Так я тут такой не первый?
— На моем веку первый. А дед ваших видел не раз.
— И куда они подевались?
— Кто?
— Попаданцы?
— Какие попаданцы?
— Люди из мира ушедших богов, которые сюда попали.
— А я знаю? Дед про то не рассказывал. Сказал только, что ты будешь время от времени пытаться уйти домой. Что вы все такие.
— Что это потекло?
— Молоко…
— Надо же… сладкое какое. Часто доишься?
— Я тебе что, коза?
— Козочка… Иди ко мне.
— А-а-а-ах… милый… как долго я тебя ждала.
Утром всех отправили в лес за диким чесноком, а то сезон уходит. Солить его зеленые побеги и мариновать будем. Младенца Элика забрала с собой, неся на хитром плечевом подвесе. Я с народом отправил денщика, вооруженного пистолетом. Якобы для охраны. Но на самом деле мне надо было остаться один на один с хозяином. Решить без лишних ушей некоторые щекотливые вопросы.
— Дядя Оле, а что это твои сыновья в каких-то непонятных опорках ходят, когда я вам обуви выслал целый короб? — спросил я, глядя вслед уходящим со двора добытчикам.
— Какая обувь? — ответил он вопросом на вопрос, невинно лупая глазками.
— Посылки от меня осенью разве не дошли до вас?
— Ты это про тюки в рогоже пытаешь?
— Именно.
— Так тут они все, в сарайке. Пойдем покажу.
В чистой пристройке к конюшне, закрытой на хитрый Оленой работы замок, все мои посылки лежали штабелем. С нетронутыми почтовыми печатями. Я даже не представлял, сколько всего я смог добыть на полигоне всего лишь за самовар и самогонный аппарат. Отправлял-то частями. И как все это мимо контрразведки прошло? Или еще какой военной юстиции.
— Тут все, — сказал кузнец, отпирая дверь. — Ничего не пропало, не беспокойся. Тебя дожидается.
— Так это все вам… — озадаченно произнес я.
— А я знал? Рассудили так: приедешь, сам разберешься со своим барахлом. Вот и разбирайся. Нам никто никаких наказов от тебя не передавал.
«Да… Реликты, — подумал я. — В моем мире ушедших богов за такую честность давно в психушку кладут». И понял, что этот мир мне как-то больше
