Онкен потер виски. Стало видно, что он очень устал и что он вообще мужчина в возрасте уже.
— Вообще-то я всегда без сахара пью, — сознался он. — Сахар портит вкус напитка. А у нас во дворце, если ты заметил, чай настоящий, экваториальный. Дирижаблем доставляли. Подарок императора.
— Сахар на время снимает усталость и обостряет зрение, — сказал я.
— Тогда два куска кинь. Кобчик, вот скажи мне, откуда ты такой умный?
— …и почему строем не ходишь, — улыбнулся я, как бы продолжая фразу своего непосредственного начальника.
— И это тоже, — усмехнулся генерал-адъютант.
— С горы Бадон, — честно ответил я. — И это… экселенц, разве я вам не нужен такой, какой я есть? Ходил бы я строем — не позвали бы меня на это совещание. Маршировал бы себе в коробочке, как и все.
— Чего ты от жизни хочешь, Савва?
— Только того, чтобы моя семья была счастлива и ни в чем не нуждалась.
— И для этого тебе ни король не нужен, ни старый Онкен, — устало протянул генерал. — Изобретешь еще что-нибудь вроде этого, — он постучал пальцем по самовару, — и обеспечен на всю жизнь при твоих-то запросах. Не мог дом в городе у его величества попросить? Купил какую-то халупу в деревне и удивляешься, что она без телефона.
— Я вообще не привык ни у кого ничего просить, экселенц. Один умный человек мне еще в детстве сказал: «Никогда ничего не проси, сами придут и сами все предложат. А если не дали, значит, тебе это не нужно». У меня профессия есть. Я на хлеб с маслом всегда заработаю.
— Я помню, что ты деревенский кузнец. Однако странная у тебя жизненная позиция, Савва. Тут во дворце все постоянно у короля что-то клянчат. А ты ни разу. Даже когда король прямо предложил, то ты все за других распинался. За того же Многана… — Онкен презрительно фыркнул. — И ничего для себя. Король тогда на тебя обиделся.
— Я просил его отправить меня служить в воздухоплавательный отряд, — припомнил я.
— Да… — кивнул Онкен. — Вспомнил… было дело. Увы, но король оказался прав. Здесь ты нужнее.
— И именно поэтому, экселенц, меня отправляют на убой по планам генштабистов, которые наш фронт только на карте видели. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…
— Нет больше этого плана, Савва. Король его похерил. Но нет и имперского армейского корпуса, потому как он придавался только к данному плану, и никак иначе. Своих же сил у нас для такой операции не хватает.
— Пусть король попросит маркграфа дать на время рецких горных стрелков. На юге, как я понимаю, война закончилась.
— Да, — согласился со мной Онкен. — Кончилась. Винетия подписала сепаратный мир и отдала нам Риест в качестве контрибуции и еще там острова по мелочи. Я передам королю твою идею — он спишется с маркграфом. Может, что и выйдет.
— Можно еще обменять парочку шпальных бронепоездов на пехоту или кавалерию у отогузского короля, — предложил я. — Опыт в депо уже есть, и строить такой эрзац недолго. Пусть до часа «икс» враг считает, что мы бронепоезда перебросили на юг. Нам крайне необходим эффект внезапности. Для этого не только враг — свои не должны знать наши замыслы и конкретные даты.
Онкен встал.
— Спасибо за чай, Савва.
— Не на чем, экселенц, — пожал я плечами, вставая со стула. — Это ваш чай.
В дверях генерал-адъютант короля обернулся.
— Совсем забыл… Тебя в кордегардии дожидается дюжина горных стрелков с какими-то особыми винтовками. И еще два каких-то больших ящика на вокзале под охраной. Подарок от маркграфа персонально тебе, сказали.
Онкен ушел, а я все стоял и задумчиво бормотал под нос пришедшие на ум вирши, вспоминая позабытую мелодию и на ходу переделывая слова:
Потом сел и налил себе еще чаю. Где еще такого хорошего попьешь? Бодрящего.
Заодно нарисовал на бумажной салфетке спираль Бруно, как ее помнил. Солдатикам на отсечных позициях быстровозводимые преграды ох как понадобятся в наступлении. Как там Вахрумка учил? Занимать только высоты, оставляя насквозь простреливаемые низины врагу. Очаговая оборона. Ротные
