ничтожна. Они дали только экспериментальное подтверждение основной теории, но не могли служить в качестве практических источников энергии. Это еще не были «двигатели времени». Задача была решена лишь после возникновения тау-электродинамики. И даже тау-электродинамическим системам требовались десятки лет, чтобы выход энергии в них стал положительным и сколько-нибудь существенным.
Семьдесят лет назад по решению Всемирного Ученого Совета были заложены и пущены в порядке эксперимента четыре такие системы, четыре псевдовечных двигателя, «двигатели времени». Один на Луне – в кратере Буллиальд, и три на Земле – на Амазонке, в Антарктиде и здесь, в тайге. Потом какой-то «умник в Ученом Совете» предложил отдать готовую строительную площадку в тайге под телемеханическую мезонную лабораторию. Предложение приняли, лабораторию построили, и сорок восемь лет назад она взлетела на воздух. Деятельность лаборатории, разумеется, не имела никакого отношения к «двигателю времени», но двигатель сочли разрушенным, потому что разрушения были действительно очень велики. Проникнуть на территорию, где размещалась опытная установка, оказалось невозможно, да и не было, казалось, надобности. Внимание исследователей сосредоточилось на остальных трех системах, и эксперимент в тайге был забыт. Но двигатель уцелел. Он работал, выжимал энергию «из времени», накапливал ее и вот четыре месяца назад выбросил первую порцию.
– Вот, в общем, и все. – Беркут нерешительно улыбнулся. – Теперь поняли?
– Спасибо, – сказал Полесов.
– А вы почитайте Леминга, – предложил Беркут. – Есть прекрасная монография Леминга «Тау-электродинамика».
Полесов кашлянул.
– Прозрачные колонны в подземелье, – сказал Беркут, – это энергоотводы. Двигатель расположен этажом ниже. Энергия стекает в эти колонны, накапливается в них и время от времени выбрасывается. А в каком виде выбрасывается, в общем-то никто не знает.
– Леминг знает, – ввернул Иван Иванович.
Беркут посмотрел на него и сказал:
– Леминг вот считает, что энергия выделяется в виде протоматерии – неквантованной основы всех частиц и полей. Потом протоматерия самопроизвольно квантуется – во-первых, на частицы и античастицы, во-вторых, на электромагнитные поля. Так вот, та часть протоматерии, которая не успела проквантоваться, может вступать во взаимодействие с ядрами и электронами окружающей среды. Так, возможно, возникает этот голубой туман. Эта протоматерия должна проникать всюду, для нее нет преград, и она воздействует на приборы, на киберов, как вы их называете, и на наши организмы. Я, наверное, не очень ясно объясняю.
– Нет, отчего же, – сказал Полесов. Он вспомнил, как дергались стрелки приборов, контролирующих настройку магнитных полей. – Отчего же, – повторил он, – я кое-что понял. Спасибо. А как остальные двигатели?
– Остальные пока молчат, – сказал Беркут. – Да нам пока хватит дела и с этим.
– Мы построим здесь город-лабораторию, – сказал Иван Иванович, жадно глядя на экран. – Мы заложим новые двигатели, более совершенные. Я еще доживу до того времени, когда мы забросим в Пространство первые корабли, которые будет нести само Время. – Он вдруг повернулся к Полесову и сказал: – А тау-механику нужно знать, юноша. Основам тау-механики уже учат в школе.
– Неправда, Иван Иванович, – сказал Беркут.
– Правда. Мне внук рассказывал. Но я не об этом. У меня есть к вам предложение, Полесов. Нам здесь понадобится водитель с крепкими нервами. Как вы на это смотрите?
Полесов покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Мне придется вернуться на Меркурий. Там тоже нужны водители с крепкими нервами.
Иван Иванович насупился.
– Была бы честь предложена, – проворчал он.
– Вот они, – сказал Беркут.
Из-за тайги одна за другой беззвучно взлетели серебристые птицы, низко прошли над черной землей и сели, сложив крылья. Открылись люки, из них стали выскакивать люди в желтых защитных костюмах и больших шлемах.
– Акопян прилетел, – сказал Беркут. – Пошли, товарищи.
Испытание «СКИБР»
1
Ночь была ясная и лунная. Было очень холодно и тихо. Но они не замечали ни холода, ни тишины, ни лунного света. Потом Акимов увидел, что Нина сутулится и прячет ладони под мышки, и накинул на нее свою куртку. Нина остановилась.
– Ты рад, что я прилетела? – спросила она.
– Очень. А ты?
– Очень. Очень, милый! – Она встала на цыпочки и поцеловала его. – Я ужасно счастлива. Просто ужасно.
Акимов обнял ее за плечи и повернул лицом к долине.
