Затем произошло чудо.
Из вертолета вышли трое и медленно направились к нам. Впереди шел высокий худой человек в поношенном комбинезоне. Он шел и похлопывал себя по ноге тростью изумрудного цвета. За ним следовал приземистый мужчина с пушистой рыжей бородой и еще один, сухой и сутулый. Мы молчали. Мы еще не верили. Трое подошли ближе, и тогда Ружена закричала:
– Валя!
Человек в поношенном комбинезоне остановился, отбросил трость и почти бегом кинулся к нам. У него было странное лицо: без губ. Не то лицо было таким красным, что губы не выделялись на нем, не то губы были слишком бледными. Но я сразу узнал Петрова. Впрочем, кто, кроме Петрова, мог прилететь на «Муромце»? Но этот Петров был почти стар, и у него не было левой руки – пустой рукав заправлен за пояс комбинезона. И все-таки это был Петров!
Ружена побежала к нему навстречу. Они обнялись. Человек с рыжей бородой и сутулый человек тоже остановились. Это были Ларри Ларсен и тот незнакомый пилот, которого полгода назад провожала девушка в оранжевом.
Мы молча окружили их. Мы смотрели во все глаза. Петров торжественно сказал:
– Здравствуйте, товарищи! Простите, многих из вас я, вероятно, позабыл. Ведь мы виделись в последний раз семнадцать лет назад…
Никто не проронил ни слова.
– Кто начальник ракетодрома? – спросил Петров.
– Я, – сказал начальник Северного ракетодрома.
– Мы потеряли свои авторазгрузчики, – сказал Петров. – Будьте добры, разгрузите корабль. Мы привезли много интересного.
Начальник Северного ракетодрома смотрел на него с ужасом и восхищением.
– Только не трогайте шестой отсек, хорошо? В шестом отсеке две мумии. Сергей Завьялов и Сабуро Микими… Мы привезли их, чтобы похоронить на Земле. Мы везли их пять лет. Так, Ларри?
– Так, – сказал Ларри Ларсен. – Сергея Завьялова мы везли пять лет. Микими мы везли четыре года. А Порта остался там. – Ларри улыбнулся, борода его затряслась, и он заплакал.
Петров повернулся к Ружене:
– Пойдем, Руженка. Пойдем. Мы вернулись и привезли Земле в подарок далекие миры. Ты видишь, я вернулся!
Она смотрела на него так, как никогда ни одна женщина не смотрела и не посмотрит на меня.
– Да… – сказала она. – Ты вернулся…
Она зажмурилась и помотала головой. Они пошли, обнявшись, через толпу, и мы расступились перед ними.
На «Цифэе» она прощалась с ним навсегда. А встретила его через полгода. Он уходил на двести лет. А вернулся через семнадцать. Ему удалось это. Ему все всегда удавалось. Но как?
Я не знаю, как это объяснить и можно ли это объяснить. Я ведь только поэт. Я не физик.
2
Артистка Ружена Наскова
– Будет дождь, – сказал Валя.
Мы сидели на диване перед балконом и глядели в низкое небо над матовыми крышами города.
– Дождь, – повторил он. – Я очень давно не видел дождя. Там не было дождей.
– Почему? – спросила я.
– Не знаю. Не было…
Быстро темнело, и мы сидели, не зажигая света. Я обняла его за плечи.
– Не надо, Руженка, – сказал он тихо.
Я почувствовала под пальцами его пустой рукав.
– Не говори глупостей!
– Но это, наверное, очень неприятно.
– Не говори глупостей, – повторила я. – Лучше помолчи.
– Мы и так все время молчим…
Ветер колыхнул поднятую штору, и было слышно, как сзади в комнате зашуршала бумага.
– Как здорово – ветер! – сказал Валя и закрыл глаза.
– Ветра там тоже не было? – спросила я. Я прижалась лицом к его плечу.
– Тебя там не было, – услышала я.
В городе зажглись огни, тучи стали красноватыми и опустились еще ниже. Сразу хлынул дождь и забарабанил по стеклам.
– Хочешь, я закрою балкон?
