К платформе, прихрамывая, приближался старый седой негр в белом халате. Женя узнал его – это был профессор Ломба.
– Где здесь мой Поль? – зловеще-ласковым голосом спрашивал он. – Дети, кто мне скажет, где мой заместитель?
Рудак молчал. Ломба шел прямо на него. Рудак попятился, наткнулся спиной на платформу и остановился.
– Так что же здесь происходит, Поль, сыночек? – спросил Ломба, подходя вплотную.
Рудак печально ответил:
– Мы перехватили управление у КРИ… и согнали всех уродцев в одну кучу…
– Ах, уродцев? – вкрадчиво сказал Ломба. – Важная проблема! Откуда берется седьмая нога? Важная проблема, дети мои! Очень важная проблема!
Неожиданно он схватил Рудака за бороду и потащил его на середину поляны сквозь расступившуюся толпу.
– Посмотрите на него, дети! – вскричал он торжествующе. – Мы изумляемся! Мы ломаем голову! Мы впадаем в отчаяние! Мы воображаем, что КРИ перехитрил нас!
С каждым «мы» он дергал Рудака за бороду, словно звонил в колокол. Голова Рудака покорно раскачивалась.
– А что случилось, учитель? – робко спросила какая-то девушка. По ее лицу было видно, что ей очень жалко Рудака.
– Что случилось, деточка? – Ломба наконец отпустил Рудака. – Старый Ломба едет в Центр. Отрывает от работы лучших специалистов. И что он узнает? О стыд! Что он узнает, ты, рыжий паршивец? – Он снова схватил Рудака за бороду, и Женя торопливо застрекотал аппаратом. – Над старым Ломбой смеются! Старый Ломба стал посмешищем всех кибернетистов! О старом Ломбе уже рассказывают анекдоты! – Он отпустил бороду и постучал костлявым кулаком в широченную грудь Рудака. – Ну-ка ты, осадная башня! Сколько ног у обыкновенного австралийского мериноса? Или, может быть, ты забыл?
Женя вдруг заметил, что несколько молодых людей при этих словах принялись пятиться с явным намерением затеряться в толпе.
– Программистов не выпускать, – не поворачивая головы, приказал Ломба.
В толпе зашумели, и молодые люди были выпихнуты на середину круга.
– Что делают эти интеллектуальные пираты? – вопросил Ломба, круто поворачиваясь к ним. – Они показывают в программе семь ног у барана…
Толпа зашумела.
– Они лишают барана мозжечка…
В толпе начался хохот, как показалось Жене – одобрительный.
– Бедный, славный, добросовестный КРИ! – Ломба возвел руки к небесам. – Он громоздит нелепость на нелепость! Мог ли он предположить, что его рыжебородый хулиганствующий хозяин даст ему задачу о пятиугольном треугольнике?
Рудак уныло пробубнил:
– Больше не буду. Честное слово, не буду.
Толпа с хохотом лупила программистов в гулкие спины.
Женя ночевал у Рудака. Рудак постелил ему в кабинете, тщательно расчесал бороду и ушел обратно к акациям. В раскрытое окно заглядывала громадная оранжевая луна, расчерченная серыми квадратами Д-космодромов. Женя смотрел на нее и весело хихикал, с наслаждением перебирая в памяти события дня. Он очень любил такие дни, которые не пропадали даром, потому что удавалось познакомиться с новыми хорошими, веселыми или просто славными людьми. С такими, как вдумчивый Парнкала, или великолепный Рудак, или Ломба-громовержец…
«Об этом я обязательно напишу, – подумал он. – Обязательно! Как веселые, умные, молодые ребята на свой страх и риск вложили заведомо бессмысленную программу в необычайно сложную и умелую машину, чтобы посмотреть, как эта машина будет себя вести. И как она себя вела, тщетно тужась создать непротиворечивую модель барана с семью ногами и без мозжечка. И как шла через черную теплую саванну армия этих уродливых моделей, шла сдаваться рыжебородому интеллектуальному пирату. И как интеллектуального пирата таскали за бороду – наверное, не в первый и не в последний раз… Потому что его очень интересуют задачи о пятиугольных треугольниках и о квадратных шарах… которые ранят достоинство честной, добросовестной машины… Это может получиться хорошо – рассказ об интеллектуальном хулиганстве…»
Женя заснул и проснулся на рассвете. В столовой тихонько гремели посудой и рассуждали вполголоса:
– …Теперь все пойдет как по маслу. Папаша Ломба успокоился и заинтересовался.
– Еще бы, такой материалище по теории машинных ошибок!
– Ребята, а КРИ оказался все же довольно примитивен. Я ожидал от него большей выдумки.
Кто-то вдруг захохотал и сказал:
– Семиногий баран без малейших признаков органов равновесия! Бедный КРИ!
– Тише, корреспондента разбудишь!
После длинной паузы, когда Женя уже начал дремать, кто-то вдруг сказал с сожалением:
– А жалко, что все уже позади. Как было интересно! О семиногий баран! До чего грустно, что больше нет твоей загадки!
