– А то дело, что он на мечах первый в мире.
– А еще говорили, что уехал и до утра не вернется.
– Испугались?
– Мы-то не испугались, а только про него ничего не велено. Не пришлось бы убить…
– Свяжем. Покалечим и свяжем! Эй, кто там с арбалетами?
– Как бы он нас не покалечил…
– Ничего, не покалечит. Всем известно: у него обет такой – не убивать.
– Перебью как собак, – сказал Румата страшным голосом.
Сзади к нему прижалась Кира. Он слышал, как бешено стучит ее сердце. Внизу скомандовали скрипуче: «Ломай, братья! Во имя господа!» Румата обернулся и взглянул Кире в лицо. Она смотрела на него, как давеча, с ужасом и надеждой. В сухих глазах плясали отблески факелов.
– Ну что ты, маленькая, – сказал он ласково. – Испугалась? Неужели этой швали испугалась? Иди одевайся. Делать нам здесь больше нечего… – Он торопливо натягивал металлопластовую кольчугу. – Сейчас я их прогоню, и мы уедем. Уедем к Пампе.
Она стояла у окна, глядя вниз. Красные блики бегали по ее лицу. Внизу трещало и ухало. У Руматы от жалости и нежности сжалось сердце. Погоню, как псов, подумал он. Он наклонился, отыскивая второй меч, а когда снова выпрямился, Кира уже не стояла у окна. Она медленно сползала на пол, цепляясь за портьеру.
– Кира! – крикнул он.
Одна арбалетная стрела пробила ей горло, другая торчала из груди. Он взял ее на руки и перенес на кровать. «Кира…» – позвал он. Она всхлипнула и вытянулась. «Кира…» – сказал он. Она не ответила. Он постоял немного над нею, потом подобрал мечи, медленно спустился по лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь…
Эпилог
– А потом? – спросила Анка.
Пашка отвел глаза, несколько раз хлопнул себя ладонью по колену, наклонился и потянулся за земляникой у себя под ногами. Анка ждала.
– Потом… – пробормотал он. – В общем-то никто не знает, что было потом, Анка. Передатчик он оставил дома, и когда дом загорелся, на патрульном дирижабле поняли, что дело плохо, и сразу пошли в Арканар. На всякий случай сбросили на город шашки с усыпляющим газом. Дом уже догорал. Сначала растерялись, не знали, где его искать, но потом увидели… – Он замялся. – Словом, видно было, где он шел.
Пашка замолчал и стал кидать ягоды в рот одну за другой.
– Ну? – тихонько сказала Анка.
– Пришли во дворец… Там его и нашли.
– Как?
– Ну… он спал. И все вокруг… тоже… лежали… Некоторые спали, а некоторые… так… Дона Рэбу тоже там нашли… – Пашка быстро взглянул на Анку и снова отвел глаза. – Забрали его, то есть Антона, доставили на Базу… Понимаешь, Анка, ведь он ничего не рассказывает. Он вообще теперь говорит мало.
Анка сидела очень бледная и прямая и смотрела поверх Пашкиной головы на лужайку перед домиком. Шумели, легонько раскачиваясь, сосны, в синем небе медленно двигались пухлые облака.
– А что стало с девушкой? – спросила она.
– Не знаю, – жестко сказал Пашка.
– Слушай, Паша, – сказала Анка. – Может быть, мне не стоило приезжать сюда?
– Нет, что ты! Я думаю, он тебе обрадуется…
– А мне все кажется, что он прячется где-нибудь в кустах, смотрит на нас и ждет, пока я уеду.
Пашка усмехнулся.
– Вот уж нет, – сказал он. – Антон в кустах сидеть не станет. Просто он не знает, что ты здесь. Ловит где-нибудь рыбу, как обычно.
– А с тобой как он?
– Никак. Терпит. Но ты-то другое дело…
Они помолчали.
– Анка, – сказал Пашка. – Помнишь анизотропное шоссе?
Анка наморщила лоб.
– Какое?
– Анизотропное. Там висел «кирпич». Помнишь, мы втроем?..
– Помню. Это Антон сказал, что оно анизотропное.
