Вадим развернул глайдер и погнал его по шоссе обратно.
– Антон, ты что, плохо себя чувствуешь? – спросил он, помолчав.
– Чувствую я себя неважно, – сказал Антон. – Потом не забудь подтвердить это, если тебя спросят…
– Кто спросит?
– Спросят, – сказал Антон. – Будут такие… интересующиеся…
Вадим не стал расспрашивать – было ясно, что это бессмысленно. Он посмотрел на машины внизу, затем на спидометр.
– Примитивные автоматы, – пробормотал он. – Постоянная скорость, постоянные интервалы… Стоило из-за них сворачивать пространство…
Показался проселок.
– Как лететь? – спросил Вадим. – Над проселком или срезать?
– Над проселком, – ответил Антон. – И спустись пониже.
Вадим с удовольствием опустился почти к самой земле и пошел точно над дорогой – он очень любил быструю езду с крутыми поворотами. Сбоку, прыгая на неровностях, неслась по снегу округлая тень глайдера.
– Ну вот, опять птицы, – сказал Саул сердито.
Впереди у самой дороги топталось несколько давешних голенастых чудовищ. Они разгребали когтистыми лапами сугробы и шарили в разрыхленном снегу. Когда глайдер приблизился, они разом присели на лапы, закинули шеи и распахнули черные клювы. С клювов свисали какие-то лохмотья.
– Что за мерзкие твари! – сказал Саул с отвращением. Он перегнулся на сиденье и поглядел назад. – Что они там выкапывают?
Вадим вдруг понял, что они там выкапывают, но это было так страшно, что он не поверил.
– Вы не видели тахоргов, Саул, – сказал он с принужденной веселостью. – По сравнению с тахоргами это желтоносые цыплята. Надо будет подстрелить одну, Антон, а?
– Можно, – сказал Антон.
Саул сел прямо.
– Мне не нравится, что они там что-то выкапывают, – сказал он мрачно.
Никто не ответил. Так в молчании они летели еще минут десять. Снег на проселке был какого-то скверного навозного цвета. На нем виднелись следы не то гусениц, не то колес, а справа и слева по снежной целине местами тянулись цепочки человеческих следов. Круглые холмы по сторонам были пусты. Кое- где из сугробов торчали чахлые прутики да черные кривые корни, похожие на скрюченные руки.
– Еще одна, – сказал Саул.
На вершине холма стояла птица. Заметив глайдер, она стремительно ринулась наперерез. Она мчалась, высоко задирая ноги, растопырив маленькие крылья, вытянув жилистую шею и пригнув клюв к самому снегу. Маленький горящий глаз был устремлен на глайдер.
– Не успеет! – с сожалением проговорил Вадим.
Но птица успела. «Тэ-эк!» – крякнул Вадим с удовольствием. Глайдер содрогнулся. В воздухе мелькнула растопыренная когтистая лапа. Антон и Саул сейчас же обернулись.
– Еще катится! – сообщил Саул. – На редкость мерзкое животное… Ух ты! – изумленно воскликнул он.
Вадим сейчас же включил экран заднего вида. Взъерошенная птица была уже на ногах и, прихрамывая, мчалась следом за глайдером. Вид у нее был остервенелый. Скоро она отстала и скрылась за поворотом.
– Если мы встретим людей, – сказал Вадим, – я им предложу истребить эту мерзость на всей равнине. Раз у них у самих руки не доходят… Как ты полагаешь, Тошка?
– Там видно будет, – сказал Антон.
4
Холмы стали ниже, и вдруг впереди открылся высокий снежный вал. Антон сразу заметил крошечные черные фигурки, копошившиеся на его гребне. Ну, начинается, подумал он и сказал:
– Останови.
– Зачем? – возразил Вадим. – Ты что, не видишь – там люди!
– Останови, говорят тебе!
– Ну вот, – недовольно сказал Вадим, но повиновался.
Сейчас он повернется и посмотрит на меня с неодобрением, подумал Антон. До чего же мне трудно…
Ему было трудно. Шанс столкнуться с неизвестной цивилизацией был чрезвычайно мал, но реален, и каждый звездолетчик знал инструкцию Комиссии по контактам, запрещавшую самодеятельные контакты с неизвестными цивилизациями. Теперь глупо отступать, думал он. Надо было покинуть Саулу сразу же, едва мы увидели трупы. Надо было… Только никто бы этого не сделал. И все же существует инструкция. И составлена она как раз на такой вот случай – когда у тебя в экипаже один так и горит от жажды деятельности, а другой вообще непонятно чего хочет. А самого тебя раздирают противоречия. Ведь почти
