не метапсихологией.
КАММЕРЕР. А чем же? Чем же они там занимаются, и кто они такие?
ГЛУМОВ. То есть вы опять считаете мои рассуждения неубедительными?
КАММЕРЕР. Напротив, мой мальчик. Напротив! Они даже слишком убедительны, эти твои рассуждения. Но я хотел бы, чтобы ты сформулировал свою идею прямо, сухо и недвусмысленно. Как в рапорте.
ГЛУМОВ. Пожалуйста. Так называемый Институт Чудаков является на самом деле орудием Странников для сортировки людей по не известному мне пока признаку. Все.
КАММЕРЕР. И следовательно, Даня Логовенко, заместитель тамошнего директора, мой давний приятель…
ГЛУМОВ
Они по крайней мере двадцать лет занимаются сортировкой. Когда отсортированных сделалось достаточно, они организовали Институт, поставили там эти свои камеры скользящей частоты и под предлогом поиска «чудаков» прогоняют через них по десять тысяч человек в год… И мы ведь еще не знаем, сколько на планете таких заведений под самыми разными вывесками…
И Колдун убежал из Института к себе на Саракш вовсе не потому, что его обидели или у него заболел живот. Он почуял здесь Странников! Как наши киты, как лемминги… «Когда слепые увидят зрячего», – это про нас с вами. «…И не видит ничего, что под носом у него», – это тоже про нас с вами, Биг- Баг!
Короче говоря, мы, кажется, впервые в истории можем поймать Странников за руку.
КАММЕРЕР. Да. И все это началось с двух имен, которые ты случайно заметил на дисплее… Кстати, ты уверен, что это действительно была случайность?
ГЛУМОВ. Я?
КАММЕРЕР. Да. Ты.
ГЛУМОВ. Н-ну, если вы хотите знать мое мнение… Первые шаги, по-моему, очевидны. Прежде всего необходимо установить там Странников и уличить отсортированных. Организовать скрытое ментоскопическое наблюдение, а если потребуется – провести там поголовное принудительное, самое глубокое ментоскопирование… Полагаю, они к этому готовы и память свою заблокируют… Это не страшно, это как раз и было бы уликой… Хуже, если они умеют рисовать ложную память…
КАММЕРЕР. Ладно. Достаточно. Ты молодец, хвалю, хорошо поработал. А теперь слушай приказ. Подготовь для меня списки следующих лиц. Во-первых, лиц с инверсией «синдрома пингвина» – всех, кто у медиков зарегистрирован на сегодняшний день. Во-вторых, лиц, не прошедших фукамизацию…
ГЛУМОВ
КАММЕРЕР. Нет, я имею в виду лиц, отказавшихся от «прививки зрелости», это двадцать тысяч человек. Придется поработать, но мы должны быть во всеоружии. Третье: собери все наши данные о пропавших без вести и сведи их в один список.
ГЛУМОВ. В том числе и тех, кто потом опять объявился?
КАММЕРЕР. В особенности их. Этим занимается Сандро, я его подключу к тебе. Все.
ГЛУМОВ. Список инверсантов, список отказчиков, список объявившихся. Ясно. И все-таки, Биг-Баг…
КАММЕРЕР. Говори.
ГЛУМОВ. Все-таки разрешите мне побеседовать с Неверовым и этой парой из Малой Пеши.
КАММЕРЕР. Для очистки совести?
ГЛУМОВ. Да. Вдруг это все-таки обыкновенный доброхот-энтузиаст…
КАММЕРЕР. Разрешаю.
Сейчас я еще раз прослушал эту фонограмму. Голос у меня был тогда молодой, важный, уверенный, голос человека, определяющего судьбы, для которого нет тайн ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем, человека, знающего, что он делает и что он кругом прав. Сейчас я просто поражаюсь, каким я был тогда великолепным лицедеем и лицемером. На самом-то деле я держался тогда уже на последних нервах. План действий у меня был готов, я ждал и никак не мог дождаться санкции Президента, набирался и никак не мог набраться духу идти к Комову без этой санкции.