Глаза у Полтавина азартно загорелись.
– В Луначарово открывается новая арена. На десять тысяч человек. Стипль-чез, флэт рейсинг и прочее. Не хочешь сходить? Я тебе подскажу, на кого поставить. Это верняк, отвечаю.
– Даже не знаю. – Самсонов задумался. На скачках он, и правда, еще не бывал. Это может оказаться интересно. – А когда?
– Торжественное открытие примерно через две недели. Я тебе позвоню, если решишь пойти.
– Ладно, я дам знать.
Попрощавшись с Полтавиным, Самсонов с облегчением покинул морг, вдохнул на улице несколько раз полной грудью и лишь затем сел в машину.
Он поехал прямо к психологу, благо тот уже не практиковал, поскольку вышел на пенсию и жил один в домике в районе Гатчины, так что почти всегда был на месте.
Дорога заняла около часа, и, когда Самсонов припарковался возле зеленой проволочной сетки, служившей забором, начал накрапывать дождь.
Тимченко сидел на открытой веранде и пил пиво из стакана с переводной картинкой – должно быть, подарок внука, подумал Самсонов, подходя. Только когда он сел напротив психолога, тот кивнул и придвинул к полицейскому чистый стакан.
– Угощайся. Давно тебя не видел. Слава богу.
– Да уж! – усмехнулся Самсонов, не притронувшись ни к стакану, ни к бутылке.
– Зачем приехал? Я больше не лечу, знаешь ли.
– В курсе, Фридрих Николаевич.
– Неужели просто проведать старика решил?
– Вы же меня знаете.
– Знаю, – согласился психолог, усмехнувшись. – От тебя дружеского визита не дождешься. На сеансы-то не зазвать было.
– Мне ваша помощь нужна.
– Опять кошмары? – Тимченко удивленно поднял седые брови.
– Нет, я по поводу одного дела, которое расследую.
– Я тебе не криминальный психиатр, знаешь ли.
– Ну, может, порекомендуете кого-нибудь.
– Ты же проходил курсы криминальной психиатрии в прошлом году. Мне Петрович говорил.
– Башметов?
– Какой же еще?
Самсонов почувствовал раздражение.
– Вы опять меня с ним обсуждали? – спросил он резко.
– Я пациентов не обсуждаю ни с кем. И бывших в том числе, – строго ответил Тимченко. – Мы с Петровичем говорили о его подчиненном. У которого шило в одном месте.
Самсонов расслабился.
– Он и вам нажаловался? – спросил он, усмехнувшись. – Я все жду, когда он моим родителям позвонит.
– Что там у тебя за дело? – сменил тему Тимченко. – Папку, гляжу, приволок. Я себя прямо чувствую Ганнибалом Лектером. Только стеклянной стенки не хватает.
– Ага, с дырочками. – Самсонов протянул Тимченко папку с материалами дела.
– Пей пока пиво, – сказал психолог, открывая ее и беря первую фотографию.
– Спасибо. – Самсонов налил полный стакан. Пиво было темное и холодное – как он любил.
Прошло не меньше получаса, и полицейский успел выдуть две бутылки, время от времени украдкой поглядывая на Тимченко, который не только читал листки в папке, но и дважды выходил куда-то, возвращаясь с книгами.
– Ладно, – проговорил, наконец, подняв глаза на полицейского, психолог. – Я думаю, мужчина европеец, от двадцати пяти до сорока пяти, плюс, минус пять лет, сильный, одинокий, бездетный.
– И импотент? – добавил Самсонов.
Тимченко склонил седую голову. Складки на его переносице медленно сошлись.
– Возможно, – проговорил он. – Я смотрю, ты пришел к тем же выводам, раз не спрашиваешь про остальные пункты. Зачем тогда приехал? Удостовериться?
– Ну, краткий курс криминальной психиатрии не сделал меня экспертом.
– Да уж конечно! – самодовольно усмехнулся Тимченко. – Обратил внимание на орудие убийства?
– Похоже на кол. Так сказал Полтавин.
