– Значит, вспомнили все-таки обо мне, – проговорил Тавридиев, явно довольный визитом полицейского. – Очень хорошо! Подбросите мне дровишек для одной статейки в «Мир…».
– По правде говоря, ваш телефон мне дал Фридрих Николаевич, – признался Самсонов. – Оказалось, вы с ним старые знакомые.
– Ну, он все-таки немножко постарше, чем я, – рассмеялся Тавридиев. – Как тесен мир. Ну, давайте, давайте, рассказывайте, что там у вас? – Он указал глазами на папку.
Самсонов протянул ее психиатру.
– Можно ознакомиться? – Тот вцепился в нее мертвой хваткой. – Прекрасно! Я буду все держать в тайне до конца следствия, обещаю!
– Надеюсь, – кивнул Самсонов. – Там есть довольно шокирующие фотографии, так что…
– Ничего-о, – протянул Тавридиев, уже разглядывая один из снимков. – Это что, сквозные раны, да? Жертву чем-то проткнули?
– Фридрих Николаевич считает, что копьем.
– Хм… может быть. А это? Что с гениталиями?
– Вырезаны.
– Только внешние или матка тоже?
– Матка на месте.
Тавридиев покачал головой, словно так и думал.
– Что из этого следует? – быстро спросил Самсонов.
– Только предположения. Больше я ничем оперировать не могу.
– Ну, так поделитесь.
– Агрессивное внимание к гениталиям сразу наводит на определенные мысли. – Тавридиев поправил очки, медленно пожевал губами. – Я думаю, этот человек – не транссексуал. И не трансвестит. Он не испытывает зависти к репродуктивным органам и способности к деторождению, которое доступно женщинам. Только к их внешним половым признакам. В то же время груди не подвергнуты никаким особенным истязаниям, значит, убийца просто ненавидит женщин. Возможно, у него самого проблемы с… половыми органами. Импотенция или травма. Кастрация, например.
– И он винит в этом женщин?
– Думаю, да.
– А по какому принципу он выбирает жертв? Эти две женщины совершенно разные, никакого внешнего сходства.
Тавридиев задумался.
– Это странно, – сказал он наконец. – По идее, жертвы должны представлять собой персонификацию врага или объект влечения.
– То есть обычно преступник выбирает похожие объекты?
– Ну, да. Возможно, эти женщины привлекли внимание убийцы каким-то признаком, не бросающимся в глаза. Из тех, которые нельзя увидеть на фотографии. Походка, мимика, голос, жестикуляция. Одежда, наконец.
– Они обе были сиротами и росли в одном детском доме, – выложил карту Самсонов.
Тавридиев заметно оживился:
– Это уже кое-что. А потом поддерживали связь?
– Созванивались.
Тавридиев внимательно посмотрел на Самсонова, потом сказал:
– Надо думать, вы уже узнали, не было ли других женщин, с которыми вместе росли и дружили убитые?
– Мои коллеги как раз сейчас этим занимаются.
– Хорошо. Они могут стать следующими жертвами.
– Я тоже так подумал. Кто может быть их убийцей – вот в чем вопрос. Я приказал узнать все о мальчиках, которые воспитывались вместе с ними. Особое внимание, полагаю, надо уделить тем, кто обращался в клиники, занимающиеся деликатными вопросами.
– Правильно. Только эти сведения конфиденциальны.
– Если человек получил травму, то его сначала доставили в травмпункт, потом делали операцию, и эти сведения должны сохраняться в свободном доступе. Во всяком случае, мы сможем получить эти сведения.
– Вероятно, да. Что ж, у вас есть с чего начать. Одинокий мужчина с травмой пениса, воспитывавшийся вместе с жертвами в сиротском приюте. В принципе, убийца у вас в руках.
Самсонов вздохнул. Если бы все всегда было так просто, «Серийный отдел» следовало бы распустить за ненадобностью.
– Но на вашем месте я бы уделил внимание и периоду после того, как эти девочки покинули приют, – добавил Тавридиев. – Когда они стали поддерживать контакт? Если кого-то из них удочеряли, связь должна была прерваться. Делали ли жертвы что-то вместе, будучи взрослыми. Не было ли случаев… нападения на них обеих или кого-то из них. Такие сведения должны быть в полицейской базе данных.
