– Не хочешь перекусить поблизости? – спросил он. – Мы с женой переезжаем в Пушкин, может, слышал?
– Слышал, поздравляю.
– Выгадали при обмене лишнюю комнату. Сейчас пакуем вещи, и дома такой бардак, что готовить невозможно. Кухня разобрана, и… – Дремин махнул рукой. – В общем, я приглашаю.
– Пошли, – согласился Самсонов. – Я вообще один живу, готовлю редко. Правда, если уж готовлю, то стараюсь не ударить в грязь лицом. Но чаще, конечно, по ресторанам да кафешкам хожу.
В небольшом ресторанчике по соседству с полицейским управлением они заняли столик в дальнем углу. Самсонов любил, когда хотя бы с двух сторон есть стены, – так он чувствовал себя спокойнее.
Дремин заказал жареного карпа и картошку по-деревенски. Самсонов – курицу гриль со спаржей и овощной салат. Дремин взял кофе со сливками, а старший лейтенант – зеленый чай.
– Помнится, ты как-то говорил, что Дюма-старший не считал салат за еду, – заметил, взглянув на тарелки приятеля, Дремин.
– Он имел в виду листовой салат. В его время еще не было «оливье», «цезаря» и так далее. Кроме того, Дюма и гарниры не признавал. Считал, что они только отвлекают от вкуса мяса. Это мне Наталья рассказала.
– Как у тебя дела с ней? – спросил Дремин, помолчав. – Не помирились?
– В общем-то, мы и не ссорились, – нехотя ответил Самсонов. Он не любил обсуждать свою личную жизнь. – Просто поняли, что не созданы друг для друга.
– Оба одновременно?
– Не совсем. – Самсонов машинально принялся раскладывать на столе приборы. – Она считает, что ей пора обзавестись мужем и детьми. Биологические часы тикают и все такое.
– А ты? Не хочешь стать супругом и отцом?
Самсонов пожал плечами. Откровения – не его стезя, но Дремин был не только коллегой, но и другом. А больше поговорить ему было, в общем-то, и не с кем. Отец не расспрашивал сына о личной жизни, а мать только подгоняла: женись, заводи детей.
– Не в этом дело, – сказал он. – Быть отцом и мужем я не против. Просто не желаю чувствовать себя осеменителем. Не хочу жениться только потому, что время пришло.
– Я думал, у вас любовь.
– Так и есть. Вернее, было. Сейчас – даже не знаю.
– Не готов жениться?
– Наверное, нет. А Наталья ждать не хочет. Вернее, не понимает, чего ждать. Получается, она готова меня бросить ради того, чтобы найти мужа. Муж ей, стало быть, важнее любви. Важнее меня. Не конкретно я ей нужен, а просто муж. И им может стать кто угодно. Понимаешь?
– Отдает паранойей, – усмехнулся Дремин. – Во всяком случае, она не найдет другого на роль мужа раньше, чем… словом, тебя, по-любому, уломать быстрее было бы.
Они с Самсоновым рассмеялись.
– Позавчера она съехала, – признался старший лейтенант. – Собрала большую часть вещей и вернулась в свою квартиру. Сказала, что за остальными заедет на днях. С тех пор мы не разговаривали.
В этот момент официантка принесла остальную часть заказа, и полицейские замолчали. Когда она ушла, Дремин не стал возвращаться к теме личной жизни своего начальника.
– Удачи вам завтра с этими тетками. Я распоряжусь о том, чтобы им обеспечили охрану? Если, конечно, Башметов выбьет на это людей.
– Распорядись, – кивнул Самсонов, вдыхая аромат курицы гриль. – Только я не думаю, что у него что-нибудь выйдет. Как бы нас не сократили, а не то что… – Он не договорил, только махнул рукой. – Все, до завтра никаких разговоров о деле! Мне понадобится с утра пустая свежая голова. Подумать только – целых восемь женщин!
– Как в фильме Озона.
Самсонов усмехнулся:
– Надеюсь, что нет!
Глава 6
День второй
Карина Ляпина разглядывала в зеркале свои веснушки. Когда-то они ее беспокоили. Ей хотелось, чтобы они исчезли. Ведь у других их не было, так почему же ей так не повезло? Потом она поняла, что многие находят ее веснушки милыми, а спустя еще немного времени начала ими гордиться.
Теперь она смотрела на них и не понимала, как могла думать о подобных глупостях. Все это такие мелочи по сравнению… по сравнению с тем, что ты можешь умереть. Правильно говорил персонаж романа Булгакова: трагедия не в том, что человек смертен, а в том, что он смертен внезапно.
