– Кстати, хотел у тебя спросить, как давно ты потерял голос? – вкрадчиво спросил Харн, как будто подслушав мои мысли.
Я замерла, не зная, что ответить. Можно было не сомневаться, что он вспомнит о том, что я не от рождения немая.
«Незадолго до нашего знакомства», – медленно написала я. Ради разнообразия решила ответить правду, не видя в этом вреда.
– Даже так, – тихо произнёс он, а потом посмотрел на меня острым как бритва взглядом. – Как это произошло?
Я вскинула подбородок, безмолвно давая понять, что не собираюсь отвечать. Харн сверлил меня взглядом некоторое время, а потом решил зайти с другой стороны:
– Почему же ты молчал об этом и не сделал ничего, чтобы его вернуть?
Интересно, и при каких обстоятельствах я должна была ему об этом рассказать?! Лишь при поступлении меня спросили об этом. Ранее эта тема не всплывала.
«Ты не спрашивал», – написала ему. Харн лишь хмыкнул, прочитав это, и бросил на меня укоризненный взгляд.
И чем он, собственно, недоволен? Я не просила его брать меня под опеку и душу перед ним раскрывать не обязана. Голос совести затолкала подальше, не желая чувствовать за собой вину. Это моё личное дело!
– Его можно вернуть?
Я лишь пожала плечами и написала: «Возможно. Но зачем? Чтобы попасть на допрос к Тени?»
– Лоран! – потрясённо воскликнул Харн, смотря на меня, как на неразумное дитя. – Как ты не понимаешь, тебе не будет нужна специальная программа, и ты сможешь учиться наравне с остальными, нормально общаться. Да и как твой опекун, я отвечаю за твоё здоровье. Я же считал тебя немым и даже представления не имел, что всё можно исправить. Завтра же мы идём к целителю!
«Нет!!!» – яростно написала я.
– Но почему?!
«Я не хочу».
– Не хочешь стать прежним? – не мог поверить он.
«Я уже никогда не буду прежним».
После прочтения в его глазах появилась жалость, которая как плеть хлестнула меня.
– Лоран, ты не виноват! – поспешил воскликнуть он, заметив мою реакцию. – Не позволяй прошлому ломать твою жизнь. Теперь тебя никто не обидит.
Какая разница, виновата или нет?! Зачем мне голос? Петь? Но за всё время я не напевала даже мысленно. Как отрезало. Так зачем мне это? Голос тут же выдаст во мне девушку. И при помощи блокнота можно неплохо общаться с окружающими. Немота защищает меня. А насчёт безопасности… сомневаюсь. Всё относительно, и Харн не всесилен, несмотря на то, что принц.
– Я не могу позволить тебе совершать глупость, – твёрдо и решительно произнёс он, видя, что не убедил меня. – Вернём тебе голос, а там уже сам решай, будешь говорить или нет.
Он лукавил. С возвращением голоса у меня не останется иного выбора, как разговаривать во время той же учёбы. Тень поспешит задать вопросы, да он же сам начнёт выпытывать о моём прошлом.
«Принудишь?» – вскинулась я, с презрением глядя на него. Конечно, он может потащить меня к целителю. Только о каком доверии и дружбе между нами после этого может идти речь? Пусть не обольщается, я буду сопротивляться, как если бы меня вели на казнь.
«Да к чёрту Академию! Если он насильно вернёт мне голос, я сбегу от него, и плевать на браслет, – решила я. – Пусть хоть на цепь сажает, но с ним рядом не останусь и буду сбегать раз за разом, пока ему не надоест ловить меня!» – запальчиво решила я.
У меня ничего не осталось. Лишь гордость. И я не позволю растоптать себя, заставляя вспоминать моё прошлое, выставляя его на всеобщее обозрение.
Харн смял записку, издав то ли рычание, то ли стон.
– Лоран, как ты не понимаешь, что так будет лучше для тебя?!
Дядя тоже хотел как лучше. Почему они всё решают за меня, не оставляя выбора? Почему другие знают, что лучше? Почему ни один из них не спросил моего мнения?! Я обхватила себя руками, стараясь сдержать рвущую на части меня боль.
– Лоран… – Харн сделал ко мне шаг, но я отступила. Сейчас решалось нечто важное между нами, то, какими станут наши отношения. Или он хозяин, требующий моего подчинения и лишающий свободы воли, или защитник. Если первое, то я больше не смирюсь и не стану слепо подчиняться чужим приказам. Бежать и только бежать, чем бы мне это не грозило.
Всё внутри натянулось, как струна, я напряжённо смотрела на него. Неожиданно те отношения, что сложились между нами, оказались обманчивыми и ничего не значащими. Зародившееся доверие иллюзорным. Вся его забота, защита, опека, выходит, пустой звук, если он не слышит меня. Я не подопечная, а рабыня, без права слова. И это он ещё не знает, что я женщина. А кем стану потом? Личной игрушкой?
С отчаянием и разочарованием я не сводила с него глаз, чувствуя себя в ловушке.
