взгляд. Может, это и глупо, но стоило Харну посмотреть в сторону стола, как я показала язык сверлящему меня взглядом парню. Ничего не могла с собой поделать, это вышло само собой. Детская глупость, но была вознаграждена за это потрясённым выражением лица одного невыносимого типа.
– Даг, я его придушу! – возмущённо зарычал Кайл, бросаясь ко мне, но был перехвачен Харном.
– В объятиях? – удивился тот, а я видела, что отнюдь – мне желают свернуть шею.
Рыжий даже опешил от такого предположения. Непередаваемым взглядом посмотрел на удерживающего его принца, не находя слов.
– Кайл, я понимаю, что твоя благодарность не знает границ, но ты выбрал странный способ её показать. Для начала попробовал бы сказать «Спасибо».
«Тебе конец!» – недвусмысленно оскалился рыжий, смотря на меня.
«А у меня кинжал!» – вспомнила я и задрала подбородок, бесстрашно глядя в глаза злому парню.
– Кайл, ты ведёшь себя как ребёнок! – постарался образумить друга Харн.
– Это я-то?! – задохнулся от возмущения рыжий, а я кусала губы, чтобы не улыбнуться. Вроде взрослый парень, а столько детской обиды в возгласе. Тот заметил мою реакцию и совсем взбеленился: – Мелкий совсем обнаглел и напрашивается, чтобы ему надрали зад!
– Вот и займёшься этим. Только на тренировках. Рисай на первое время ставит в спарринг нас. Хочет проверить, как Лоран владеет собой. Чтобы он не вызвал кинжал невзначай.
Карие глаза Кайла зажглись таким предвкушением, что веселиться мне тут же перехотелось, а он полностью овладел собой, и Харн его отпустил.
– Давайте к столу.
Посмотрев туда, с удивлением увидела, что уже всё готово. Брейд стоял в стороне, ожидая нас и на случай, если понадобится. На разыгравшуюся сцену он смотрел с неким удивлением и любопытством. Заметив мой взгляд, придал лицу невозмутимое выражение.
Весь ужин Кайл бросал на меня многообещающие взгляды, а я обиженные на Харна, втайне надеясь, что он образумится и не допустит к спаррингу рыжего. Да лучше кто угодно, только не он!
– Лоран, прекрати сопеть, – не выдержал тот. – Кайл прекрасно обучает и тебя натаскает, – последний расплылся в злорадной улыбке, которая выглядела многообещающей и угрожающей.
– Кайл, прекрати! – одёрнул он того. – Что вы, как дети, друг друга задираете?
«Это я-то задеваю?! Больно надо!» – мы с рыжим обменялись одинаково возмущёнными взглядами, а потом в унисон фыркнули и отвернулись. Харн не сдержал смешка. Его это забавляло, а моё мягкое место уже ощущало грозящие неприятности.
– Лоран, поверь, уж лучше Кайл, чем магистр Рисай с его извращённым чувством юмора. Он не упустит отыграться за то, что ты заснул на медитации.
– Он заснул на медитации?! – заржал Кайл, и самым обидным было то, что посмотрел он на меня после этого с жалостью, вперемешку со злорадством.
«Предатель!» – обиделась я на опекуна. Вот зачем было это при Кайле упоминать?! Завтра об этом вся Академия знать будет. Он же не упустит случая поехидничать насчёт меня.
***
Корнелиус напряжённо наблюдал за своим собеседником. Длинные холёные пальцы вертели ножку бокала, изучая рубиновую жидкость в нём. На первый взгляд, кисть мужчины, скрытая наполовину кружевными манжетами рубашки, казалась изнеженной, но он как никто знал, насколько обманчиво это впечатление.
– Ты уверен, что это был Тень?
– Чётко не видел, но, кроме него, больше некому. Лишь он настолько силён.
– Почему ты не хочешь оставить её в покое? Тебе мало женщин? Пусть Император разбирается своими силами. Стоит им заявить о ней, как её убьют его люди или её соплеменники.
– Я никогда не отступаюсь от того, что считаю своим. А эта златовласка моя! – Корнелиус сам удивился, насколько горячо это прозвучало. Даже его собеседник чуть иронично приподнял бровь. Постаравшись взять себя в руки, он продолжил: – Я бы сам поехал, но мне запретили покидать пределы империи. Одна надежда на тебя.
– Ты просишь МЕНЯ отправиться за девкой?
– Ты увёл у меня последнюю любовницу, а Ясамин была чудо как хороша. Ты мне должен!
– В который раз мне повторить, что она сама дожидалась меня обнажённой в постели? Я посчитал, что это ты прислал мне её в подарок.
– Но когда узнал, что это не так, всё равно забрал её к себе в гарем.
– Разве бы ты оставил её себе после всего? Считай, что я пожалел девочку, не дав подпортить ей шкурку, – и один, и второй знали, что это не образное выражение. Прекрасная кошечка за измену рисковала расстаться со своей бархатистой шкуркой в прямом смысле этого слова.
– Ты мне должен! – упрямо повторил Корнелиус, мысленно радуясь развратности Ясамин, которая дала ему прекрасный повод надавить на друга.
