строчила в блокноте, а потом, вырвав лист, подошла к нему и впечатала ему в грудь.
– Если всё так, то почему ты убегал? – спросил он меня, оторвав взгляд от бумаги.
«Тебе не приходило в голову, что я растерялся от неожиданности? Мне было неловко смотреть тебе в глаза после всех мерзких предположений, услышанных от ректора? Но и ты туда же!» – тут же написала ему.
Некоторое время он сверлил меня взглядом, а потом задал вопрос, которого я больше всего боялась:
– Тогда объясни мне, что спровоцировало такой выброс силы?
Я молчала, не зная, что ответить. Ничего путного в голову не приходило. С ним не пройдёт та отговорка, что Тень озвучил руководству Академии.
Харн же продолжил загонять меня в угол:
– Ректор сообщил мне о произошедшем выбросе силы, объяснив это попыткой взлома твоего сознания во время занятия, когда же я потребовал объяснений от Тени, он сказал, что не делал этого. «Спросите об этом вашего подопечного. Я не считаю себя вправе разглашать эту информацию», – перекривил он Тень.
«Почему он так сказал?! – задалась вопросом я. – Неужели хочет, чтобы я рассказала обо всём Харну?»
– Лоран, ответь! Что здесь произошло? Я имею право знать!
С этим не поспоришь. Только я понятия не имела, с чего начать. Бросила взгляд на Гасса, и он сказал:
– Если промолчите, сделаете только хуже. Он всё равно узнает и не простит.
Харн никак не отреагировал на его слова, и тут я поняла, что он его не видит и не слышит. Принц ждал ответа, а я не могла собраться с духом.
– Я запрещаю тебе занятия с Тенью. Это приказ! Никаких встреч без меня, – властно произнёс Харн, а в серых глазах появился лёд.
Это была катастрофа. Было видно, что его уязвило моё молчание, и я должна была согласиться с правотой Гасса.
«Тень защищает меня!» – написала я дрожащей рукой.
– Неужели? – язвительно спросил парень. – Не просветишь, от чего именно?
Кивнув, я прошла к столу и рухнула на стул, собираясь с мыслями. Чуть помедлив, Харн тоже подошёл и сел напротив меня.
Не глядя на него, я начала писать в блокноте:
«Мой дом не так далеко от того места, где вы сражались с умертвиями. Незадолго до этого кто-то поднял кладбище в соседнем селении, и мало кто выжил, а само селение практически полностью выгорело. В ту ночь они напали и на наше селение. Мой дядя был владельцем таверны. В тот вечер нас посетил маг, но за свою помощь он потребовал от дяди меня… После произошедшего не было сил оставаться, тем более, маг дал понять, что в покое меня не оставит и забирает с собой. Пришлось бежать. Дальше ты знаешь», – написав это, протянула ему лист и продолжила дальше, так и не подняв на него глаз.
«Недавно он приснился мне, а потом опять. Требовал перейти какой-то мост и показал девушек, истекающих кровью в каком-то храме. Сказал, что они будут умирать каждую ночь, а он будет мне сниться, пока я не сдамся и не скажу где я. Это было ужасно! Гаярда выдернула меня из сна, сжав шею. Брейд посоветовал обратиться к Тени. Узнав в чём дело, тот сказал, что всё это реально, маг – из тёмных и проводил запрещённый ритуал. Если перейти мост, то это привяжет меня к нему и он найдёт меня в любом уголке мира. Поэтому он и стал учить меня ставить щит, защищая своё сознание», – отдав вторую записку, я сидела, ожидая его реакции, так и не набравшись смелости посмотреть на него.
– Лоран, взгляни на меня, – тихо, но твёрдо произнёс Харн. Нехотя, я подчинилась. – Почему ты ничего мне не рассказал?
Ничего не могла поделать с горькой усмешкой, что сама собой появилась на губах: «Было страшно увидеть в твоих глазах презрение. Тени оказалось признаться проще, и он мастер допросов. Мне пришлось всё ему рассказать», – ответила ему.
Харн посмотрел на меня чуть укоризненно, намекая на то, что как я только могла такое подумать, но спросил другое:
– Что сегодня между вами произошло?
«Он сообщил мне о том, что дядя умер при пожаре в тот же день. Это Тёмный отомстил ему за мой побег, и сжёг таверну. У меня больше никого не осталось».
– Так ты ещё и скорбишь о его гибели? После всего, что он сделал?! – изумился Харн.
Я хмуро посмотрела на Харна. Ещё недавно я и сама слышать о дяде не хотела, но после его смерти… что-то заставило заступиться за него, и я написала: «Он никогда меня не обижал, а тогда считал, что спасает этим мне жизнь. Я не оправдываю его поступок, по мне, так лучше было умереть от умертвий, но во всём остальном я видел от него только добро. После он для меня как будто умер, но узнать о его смерти оказалось тяжело».
Между нами повисло молчание. Харн переваривал мои слова, а я тяжело переживала признания. Это не принесло мне облегчения, на душе было тяжело. К тому же, я не сказала самого главного, и не было никаких моральных сил выдержать ту бурю, которая наверняка после этого последует.
Когда я начала объясняться с опекуном, Гасс ушёл в спальню. Наверное, чтобы не мешать или убраться в ванной. Когда же он возник в углу комнаты с подносом, я поняла, что всё восстановили. Гасс принёс чай, я благодарно ему кивнула.
– Брейд, проявись! – неожиданно приказал он.
Гасс подчинился, а Харн требовательно посмотрел на него:
