Новая книга ужасов (сборник)

одной из стрелок значилось: «ЗООПАРК».

На противоположной стороне улицы виднелась старая-престарая церковь с желтыми каменными стенами, поросшими плющом. За ее углом тянулись длинные живые изгороди, отделенные железной решеткой, и, наконец, широкие ворота, у которых толпились дети и лоточники с воздушными шариками, флажками и путеводителями по Лондону. Джейн, гордо подняв голову, обогнала своих невольных провожатых и, показав на входе членский билет, прошла внутрь. Не тратя времени на тюленей, тигров и обезьян, прямиком направилась к свежеотремонтированному павильону, где на ветру трепыхался разноцветный транспарант, гласивший: «Иная вселенная: тайны мира насекомых».

Внутри нестройная череда школьников и замученных взрослых тянулась по ярко освещенному коридору, стены которого украшали громадные глянцевые фотографии и обработанные с помощью компьютера изображения мадагаскарских шипящих тараканов, вислокрылок, бабочек-нимфолид, жуков- точильщиков и павлиноглазок. Джейни послушно встала в очередь, но едва коридор вывел в просторный солнечный зал, оставила детишек с учителями глазеть на оранжевых монархов в клетках и интерактивный дисплей с танцами пчел. На дальнем конце выставки, в относительно тихом углу, до самого потолка высился прозрачный сетчатый цилиндр шести футов в диаметре. В нем кусты крушины и цветущего боярышника боролись за место под солнцем с буковым деревцем. Вокруг, между желтоватыми молодыми листиками, порхали десятки бабочек. И еще десятки, расправив крылья, сидели на ветках.

Это были бабочки из семейства Pieridae, больше известных как белянки, на самом деле – отнюдь не белые. Самки имели бледную зеленовато-желтую окраску и размах крыльев в полтора дюйма. Самцы были такого же размера. Сидя со сложенными крыльями, они казались тусклыми листочками сернистого цвета. Но когда самец взмывал в воздух, испод его крылышек вспыхивал чистейшим желтым живым огнем. У Джейни дух захватило от восторга. Шею закололо от той же первобытной радости, какую она испытала в детстве, тогда, на чердаке.

– Ух, ты! – выдохнула Джейн, прижавшись лицом к сетке.

Ей казалось, что кожи касаются крылышки – легкие, словно сотканные из паутины. Но в то время, когда она любовалась насекомыми, брови начали ныть, словно от мигрени. Сдвинув очки на кончик носа, Джейн прикрыла веки и отступила на шаг. Подождала минуту и открыла. Головная боль стихла, превратившись в тупую пульсацию. Джейн неуверенно коснулась одной брови и почувствовала тонкие переплетенные волоски, жесткие как проволока. Они вибрировали, но стоило ей дотронуться до них, вибрация пропала, а следом и головная боль. Опустив взгляд, посмотрела на пол. Плитки были клейкими от тайком пронесенных детворой сока и жвачки. Снова перевела взгляд на вольер. Рядом обнаружилась табличка. Джейн подошла поближе и прочла:

КЛЕОПАТРА БРИМСТОУН

Gonepteryx rhamni cleopatra

Эти знакомые всем нежно окрашенные бабочки широко распространены в Северном полушарии, за исключением Арктики и некоторых отдаленных островов. В Европе клеопатра считается предвестницей весны, поскольку первой оживает от зимней спячки под опавшими прошлогодними листьями и радостно порхает, в то время как на земле еще лежит снег.

– Пожалуйста, не дотрагивайтесь до сетки.

Обернувшись, Джейни увидела мужчину, стоящего в нескольких футах. Ему было около пятидесяти, под мышкой он держал сачок, а в руке – прозрачную пластмассовую банку, на дне которой виднелись несколько дохлых бабочек.

– Ой, извините меня, – сказала Джейн.

Мужчина протиснулся мимо нее, поставил банку на пол, открыл небольшую дверцу в основании вольера и сноровисто приподнял внутреннюю сетку. Бабочки взметнулись желто-зеленым вихрем, покинув свои насесты на листьях и ветках. Он аккуратно провел по полу своим сачком и вытащил его. На дно банки, словно обрывки цветной бумаги, упали три мертвых клеопатры.

– Уборка, – пояснил мужчина и снова сунул сачок в вольер.

Он был худым, поджарым, примерно одного роста с Джейн. Лицо с ястребиным носом дочерна загорело, а густые прямые волосы с проседью заплетены в длинную косичку. На нем были черные джинсы и темно-синий вязаный свитер с капюшоном. На воротнике – бейджик.

– Вы, значит, здесь работаете, – произнесла Джейн.

Мужчина, вновь сунувший руку в вольер, оценивающе покосился на нее, но тут же отвернулся. Несколькими минутами позже он в последний раз опорожнил свой сачок, закрыл клетку и банку, подошел к урне, вытащил приставшие к сачку сухие листья и выкинул.

– Я один из сотрудников. Вы американка?

– Ага, – кивнула Джейн. – Вообще-то я бы хотела поработать у вас волонтером.

– Стойка «Хранителей жизни» рядом с главным входом, – мужчина кивнул в сторону двери. – Там вас запишут, зарегистрируют и подберут что-нибудь по силам.

– Нет-нет, я хотела бы именно здесь, с насекомыми…

– Бабочек коллекционируете, да? – насмешливо спросил он и улыбнулся. У него были глубоко посаженные карие глаза, а тонкогубая улыбка выходила ненамеренно жестокой. – К нам такие как вы толпами приходят.

– Нет! – вспыхнула Джейн. – Ничего я не коллекционирую, – холодно продолжила она, поправляя очки на переносице. – Я пишу статью о диоксиновых мутациях Cucullia artemisia.