снега, после чего наступило затишье. Впрочем, никто не тешил себя иллюзиями, что буря улеглась. Вода… Понимаете ли, мистер Селкирк, она просто поднялась гигантской черной волной и швырнула несчастную шлюпку к берегу. Тех двоих, которые были в ней, выбросило на песок. К счастью, хотя вернее это следует назвать «чудом», гребень волны домчал их до самого берега, и они не утонули. Одному вышибло зубы, он сломал нос, второй – оба запястья. Обрушившаяся вода окатила нас с головы до ног и ушла, будто ее и не было.
История, которую слушал теперь Селкирк, сильно отличалась от поведанной когда-то Амалией. Поразивший его тогда рассказ был куда менее жесток, в нем никто не пытался никого спасать, потому что это было бессмысленно. Не брезжило ни единого проблеска надежды. Судно просто сползло с косы, и все утонули.
– Такие волны не возникают ни с того ни с сего, – заметил Селкирк.
– Вы уверены? – склонила голову миссис Марчант. – Мой отец, проводивший в море по полгода, всякое рассказывал. В том числе о волнах, поднимаемых призраком ветра, дувшего за две тысячи лиг года два назад. Такая блуждающая волна бродит по морю, словно медведь-шатун, и пожирает все на своем пути. Нередкое, кстати, явление в открытом океане.
– Но вы же были не в открытом океане!
– А вы думаете, океан об этом знал? Или ему было до этого дело? Признаюсь вам, мистер Селкирк, в то время мне казалось, что он просто не желает, чтобы мы покидали берег. В итоге на мысе Роби осталось только двое здоровых людей – отец Чарли да я. Но тот ледяной дождь все продолжался и продолжался, а мы… Мы ни о чем больше не говорили. Зажгли свечи, уложили раненых гребцов на ковре у камина, а сами принялись сушить их одежду. Тогда же я начала делать эту маленькую сестру… – женщина подтолкнула носком ботинка куклу в бандо, прильнувшую к ее ноге. – Чтобы положить ее ему в гроб. Хотя каждый понимал, что шанс вырвать у моря их тела ничтожен. Шум той ночи… Господи, я как сейчас слышу ледяной ливень, барабанивший в окно, и завывание ветра вокруг башни. Я не могла думать ни о чем, кроме того, что Чарли сейчас где-то там, продолжает хвататься за веревки, в надежде вернуться ко мне. Я не сомневалась, что к утру он уплывет в иной мир. В третьем часу ночи отец Чарли уснул, привалившись к стене. Я бережно помогла ему пересесть в кресло, опустилась рядом и, сама не знаю как, тоже забылась сном прямо у его ног. Наверное, вконец обессилела. А когда проснулась…
Она замолчала, сжав губы. Селкирк никак не мог вспомнить Кендаллов. Знал он их или нет? Вроде бы что-то такое слышал. Впрочем, в те времена он не сводил глаз с Амалии, а затем и вовсе замкнулся в себе, не обращая внимания на окружающих.
– Когда я открыла глаза, – прошептала миссис Марчант, – светило солнце. Я не стала размышлять над тем, что вижу, и о том, что меня ждет. Не став будить отца Чарли, я выбежала из дома, но свекор с каким-то рычанием последовал за мной. Мы даже не посмотрели, на плаву ли наша шлюпка, просто побежали к ней. На мель я тогда тоже не смотрела. Вам кажется это странным, мистер Селкирк? Я лишь оглянулась на дюны. Они были золотыми. Несмотря на нанесенные ветром траву и водоросли, дюны выглядели новорожденными. Шлюпка валялась на боку, один ее борт треснул, но отец Чарли, видимо, посчитал, что она выдержит. В любом случае, другой лодки у нас не было, она оставалась нашим последним шансом. Не говоря ни слова, мы ее перевернули и столкнули в воду, гладкую, как зеркало. Да, океан был совершенно спокойным, волны едва лизали берег. Не дожидаясь меня, отец Чарли сразу запрыгнул в шлюпку и взялся за весла. Однако я уцепилась за корму, пытаясь забраться внутрь, и он, все так же молча, придержал лодку. Затем принялся яростно грести.
Несколько секунд я не решалась поднять голову. Хотела молиться, но не смогла. Моя мать была католичкой, мы с ней работали для монастыря. Не могу вам объяснить, как, но все эти наши куклы и самого Бога превратили в куклу. Какой смысл был в молитвах? Оказалось, верить в того, чью личину мы сами создаем, – невозможно. Мне требовалось иное, незнакомое обличье. Так что я просто сидела с закрытыми глазами, вслушиваясь в крики чаек, подбиравших дохлую рыбу. И ничего не находила в своей душе, кроме отчаянного желания, чтобы Чарли ко мне вернулся.
Наконец, посмотрела вперед. Нет, я не закричала и не заплакала. Кажется, вообще не испытала никаких эмоций. Их осталось только двое. Тот, что сидел повыше, был моим Чарли. Он вскарабкался почти на самую верхушку грот-мачты, накренившейся так, что до воды оставалось футов двадцать пять, не больше. Несмотря на чужой мешковатый оверкот и глубоко нахлобученную шапку, я сразу узнала его по рукам и ногам, цепляющимся за такелаж. «Он шевелится?» – вдруг спросил меня его отец, и я поняла, что он не может заставить себя посмотреть на сына. Подплыли ближе. И вот тут-то я ахнула, мистер Селкирк. Первый и последний раз. Потому что он шевелился. Ну, или мне так показалось. Словно пытался как-то устроиться… умоститься на своем насесте… не могу объяснить. Пытался обвить веревки руками и ногами, словно малыш, упорно протискивающийся в укромное место, играя в прятки… Как будто только-только туда залез. А может, это было от дуновения ветра? Я уже не знаю. Свекор выругался и повторил свой вопрос. Когда я вновь ему не ответила, он поднял голову, пробормотал: «Господи Иисусе…», после чего пригнулся и продолжил грести.
Я не сводила глаз с Чарли и пустого синего неба, стараясь не смотреть ниже – туда, где висело тело младшего Кендалла. Оно держалось на одних только лодыжках, мистер Селкирк. Бог знает, как оно там удерживалось. Ветер сорвал с него одежду, глаза и рот были открыты. Он выглядел ужасно бледным и таким хрупким, как не бывает в жизни. Все тело было изборождено красными полосами, словно шторм пытался его освежевать. Он был еще совсем мальчиком, мистер Селкирк, и кончики его пальцев чуть-чуть шевелились, касаясь воды. Отец Чарли сделал последний рывок, и шлюпка ударилась о борт судна Кендаллов, почти погрузившегося в море.
Мачты над нами громко застонали, я подумала, что сейчас они обрушатся нам на головы. Отец Чарли попытался подтянуть нас как можно ближе, зацепившись веслом за борт, но затем просто подвел шлюпку к песчаной мели. Я выпрыгнула следом за ним, подумав, что карабкаться на мачту нужно будет
