полоса, под ней Шарлотта углядела длинные волосы, которые локонами ложились на плечи. Он носил сандалии, а ногти на ногах были длинными и загнутыми.
– Добро пожаловать на остров Церкви ордена св. Иоанна Патмосского. Меня зовут Баббас, – проговорил мужчина и поклонился. Затем он медленно выпрямился и прошел мимо Шарлотты, не говоря ни слова. Когда он оказался рядом, Шарлотта уловила неприятный кислый дух потного тела, а еще какой- то другой запах – сладковатый и куда более отвратительный.
Баббас был ростом на восемь дюймов ниже, чем она, и когда он проходил мимо, Шарлотта сумела разглядеть его головной убор. Полотно, которое сначала показалось ей белым, было, на самом деле, грязно-желтого цвета. Убор покрывали многочисленные жирные пятна, вроде тех, что остаются на скатерти от грязных чашек. Ее тряхнуло от отвращения, когда Шарлотта поняла, что это жир с немытых волос, проступающий сквозь ткань в тех местах, где она прижималась к голове. Шарлотта непроизвольно отступила назад, в равной степени шокированная и удивленная. «Почему он не моется?» – подумала она и сделала еще один шаг в сторону. Баббас остановился и повернулся к Шарлотте.
– Это маленькая церквушка, и удобств здесь не слишком много, – сказал он, будто читая ее мысли. – Пошли, я покажу тебе все здесь и расскажу, что должно быть сделано.
Он свободно владел английским, но в речи присутствовал легкий акцент. Скорее всего, греческий. Баббас говорил неспешно, как бы продумывая каждое слово, прежде чем произнести его. Ей было интересно, говорил ли он так оттого, что это неродной язык, или это была его манера разговора. Выцветшие- голубые глаза Баббаса под нависающими серыми бровями окружали морщины. Он пристально посмотрел на нее, повернулся и двинулся дальше. Его походка не была похожа на старческую, это точно. Но Шарлотта видела, что при ходьбе он не поднимал ноги высоко и старался делать короткие шажки.
– Каждый день, перед заходом солнца, – сказал Баббас, двигаясь вдоль левой стороны церквушки, – лампы должны быть зажжены. Их всего шесть. Одна находится здесь, одна с другой стороны церкви и еще четыре в разных уголках острова. Ты сможешь добраться до них по тропинке. Она проходит вдоль всего утеса и выходит с другой стороны здания.
Шарлотта молча себе поаплодировала. «Тоже мне, новость! Я все уже здесь разведала!» – подумала она.
Баббас отвлеченно глядел вдоль тропы. Шарлотта остановилась возле него.
Она была рада тому, что ароматы цветов и растений перебили неприятный запах старика.
– Красиво, не так ли? – спросил Баббас, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Но это только сейчас. Иногда надо потратить больше времени, чтобы пройти по острову, даже при хорошей погоде. Зимой здесь опасно. Тропинка покрывается льдом, дует сильный ветер, но выполнить работу жизненно необходимо. Все стороны утеса должны быть освещены огнями всю ночь. Каждое утро лампы надо затушить, почистить и подготовить их к зажжению опять. А это означает, что утром работа всегда тяжелее, приходится тащить с собой масло в канистре.
И он вздохнул.
Стоя возле старого служителя, Шарлотта получила возможность изучить его более детально. Его лицо было полностью покрыто морщинами. Кожа была темно-коричневой, будто он провел много времени под солнцем. Несмотря на одеяние, которое казалось слишком простым, его действия подсказывали Шарлотте, что он чувствовал себя здесь главным. «Наверно, это священник, – подумала она. – А кто же еще может здесь обитать?» Возможно, у этого прихода нет денег, чтобы купить красивое облачение и иконы для церкви. Ведь прихожан здесь практически, а может, и вовсе, нет. Пока она размышляла об этом, ее глаза продолжали подмечать детали его внешности. Борода ниспадала на грудь, руки покрыты выступающими жилами. И в нем было еще что-то такое, что невозможно было распознать сразу. Ей потребовалось время, чтобы понять, в чем дело. Но когда она пришла к пониманию, то слегка удивилась: старик казался… грустным.
Они оба стояли молча, глядя на тропу вдоль основания утеса, настолько долго, что это начало смущать Шарлотту. Она хотела спросить еще о чем- нибудь, но не знала, о чем. К тому же он своим видом не выказывал желания поговорить. Вроде он начал рассказывать о церкви, но тон звучал не слишком гостеприимно. Это напомнило ей университетские лекции тех преподавателей, которые считали свою работу скучной рутиной.
– Пошли, – сказал вдруг священник. Шарлотта аж подпрыгнула от звука его голоса. – Мне надо еще кое-что тебе показать.
Баббас зашагал назад к церкви, даже не поглядев, идет ли Шарлотта следом. Она шла, но ее одновременно и забавляло, и раздражало бесцеремонное поведение этого человека. Когда он перешагнул порог, Шарлотта остановилась.
– Подождите минутку! – воскликнула она. – Я не одета должным образом, чтобы войти в церковь, не так ли?
Она указала на свой купальник. Ее оголенные ноги, живот и плечи теперь пекло солнцем. Здорово было бы, если бы она захватила с собой солнцезащитный крем и парео. Она могла бы сложить их в сумку и тащить ее вместе с сандалиями.
– Разве? – спросил старый священник.
– Разве это не богохульство – входить в храм практически голой? В другие церкви, которые я посещала в Греции, я всегда одевалась соответствующе.
Священник посмотрел на Шарлотту так, будто видел ее впервые. Его взгляд опустился с ее лица на тело. Шарлотта начала задаваться вопросом, в безопасности ли она здесь с ним наедине, но прежде, чем она развила эту мысль, священник опять поднял взгляд на ее лицо и вздохнул, будто ужасно устал.
