Слежки за собой Ли Су Хен не чувствовал. Но все же не стоило забывать ни о постовых, которые могли передавать друг другу сообщения о лихаче с мигалкой, ни о видеокамерах, так что кумихо дал волю врожденной паранойе — за время пути не раз менял номера и цвет автомобиля. Один раз исхитрился и даже модель машины изменил. После всех этих усилий под конец дороги у Су Хена разболелась голова.
Не доезжая километров тридцать до Санкт-Петербурга, он свернул с трассы. Вскоре асфальтовое покрытие сменила разбитая грунтовая дорога, которая привела в затерянную среди болот деревушку. Когда-то здесь насчитывалось два десятка дворов, но потом народ потянулся в города, и деревня опустела. Летом часть строений оживала — приезжали дачники, но в середине октября печь топилась лишь в одном доме.
В предрассветных сумерках Су Хен припарковал машину около покосившегося забора.
— Эй, просыпайся! Да проснись же!
С трудом открыв глаза, я увидела, что надо мной склонилась молоденькая… Кореянка? Китаянка или какая-нибудь бурятка? В общем, азиатка.
— А, проснулась наконец?.. Иди завтракать. Все только тебя и ждут! — Девица упорхнула, в комнате я осталась одна.
Села на кровати, принялась растерянно осматриваться.
Комната была небольшая, судя по скошенному потолку, она находилась в мансарде. Поблекшие обои практически сплошным ковром закрывали яркие плакаты, с которых на меня смотрели азиаты — тощие, зачастую крикливо одетые, вычурно причесанные и накрашенные.
Мебели было немного, вся старая — кровать, шкаф, комод с зеркалом. У окна письменный стол и кресло. Вместо штор висела гирлянда из нанизанных на лески ярких бус. Таким же образом была декорирована дверь в комнату. По центру стола лежал серебристый ноутбук, на комоде выстроилась целая батарея из всевозможных баночек и флакончиков… Сомнений нет, здесь жила молодая девушка. Вероятно, та самая, которая меня разбудила.
Понять бы, где я. Как здесь оказалась? По счастью, я знала человека, который мог удовлетворить мое любопытство. Осталось только этого человека найти…
Выглянула в окно. Со второго этажа открывался хороший вид на окрестности. Под окнами раскинулся неухоженный сад, сразу за потемневшим от старости забором начинался лес — стеной высились прямые, как свечи, сосны. Справа виднелась проселочная дорога и полуразвалившийся деревенский дом. Слева вдалеке блестело зеркало воды — то ли заросшее озеро, то ли болото… Иными словами, меня окружала хмурая осенняя пастораль.
Не так я себе представляла Питер… Быть может, мы где-то посередине пути остановились — на Валдае или в Вышнем Волочке?
— Омони![13] — раздался с первого этажа звонкий девичий голос. — Я разбудила ту аджуму,[14] которую Су Хен оппа привез!
Что ответила неведомая мне «омони», я не расслышала. Лишь поняла, что она девушкой почему-то недовольна.
— Действительно, нехорошо хозяев заставлять ждать, — пробормотала я.
Протерла глаза и кое-как расчесала пальцами спутавшуюся за ночь гриву волос. Попыталась расправить измявшуюся одежду… Когда выходила из комнаты, мельком бросила взгляд на собственное отражение в зеркале — право, лучше бы я себя не видела. В таком виде родным стыдно показаться, не то что чужим людям.
За раму зеркала были задвинуты несколько фотографий, с каждой из них задорно улыбалась или корчила рожицы симпатичная азиатка. На одном из снимков, помимо девушки, были изображены Ли Су Хен и серьезный юноша восточной наружности. Кореец в излюбленной манере криво ухмылялся и покровительственно обнимал подростков за плечи.
Спустившись по скрипучей винтовой лестнице, я оказалась в общей комнате. Тут была и гостиная и столовая, справа за широким дверным проемом угадывались очертания кухни.
Девушка, которая меня разбудила, расставляла блюда с какими-то закусками на круглом столе. Похоже, я зря так спешила на завтрак… В углу комнаты на подлокотнике кресла сидел Ли Су Хен и со скучающим видом листал какой-то журнал.
— Всем доброе утро! — негромко поприветствовала я.
Девица приветствие проигнорировала, лишь бросила в мою сторону полный презрения взгляд.
— Доброе утро, нуна! Выспалась? — Парень отложил журнал и окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы.
Выспавшейся я себя ничуть не чувствовала, но вступать с нахальным азиатом в полемику с утра пораньше у меня не было ни малейшего желания.
— Ты бы хоть умылась и причесалась. — Кореец зевнул в кулак. — Все же не у себя дома.
Я почувствовала, что краснею.
— А где…
— Дверь в ванную комнату под лестницей, — сказал Ли Су Хен. — Сумка с одеждой в комнате, где ты спала.
— Спасибо. — Я бросилась обратно в спальню.
Почему у меня такое чувство, что эту сцену подстроила молоденькая азиатка? Девица хотела, чтобы Ли Су Хен увидел меня такой неопрятной, заспанной, растерянной…
