Я почувствовала, как он поднял голову, его губы больше не касались моих волос. Тяжелый, почти горестный вздох вырвался из могучей груди, и у меня, как обычно бывает при переходе тенями, закружилась голова. А в следующий момент Верд отстранился.
Мы находились в моей комнате.
Раздался звон разбитой чашки, ее выронила от неожиданности Кэс, застывшая с так и не донесенным до рта пирожным. Тилья лила из чайника кипяток мимо чашки, и ее рука медленно смещалась, грозя обварить ей же ноги. Верд, сделав шаг, аккуратно забрал чайник и поставил рядом на стол.
– Леди, – вежливо кивнул он на прощание, и его фигура, мгновенно окутавшись черной марью, исчезла.
– Что это было? – ошеломленно выдохнула Кэс.
Ругательство, которое выдала Тилья, увидев творение рук своих, никак не вязалось с романтичным образом утонченной леди, но именно оно привело меня в чувство. Охнув, я опустилась на ближайшую кровать.
– Льяра, это Верд Аллакири?
– Что случилось? Что вы делали вместе?
– Да еще в таком виде! Почему он голый!
– Он тебя обидел?
Меня буквально засыпали вопросами.
– И да, и нет, – ответила я на два последних, пытаясь осознать свои чувства. – Не голый, а в штанах…
– Льяра, ты просто обязана немедленно нам все рассказать! – накинулись девчонки, плюхнувшись с обеих сторон и, видимо, на всякий случай схватили меня под руки, будто я убегу. – Ты же не желаешь нашей смерти?
– Чего? – протянула я.
Кажется, до меня все еще плохо доходил смысл происходящего.
– Ничего! От любопытства умрем, говорю, а она издевается! – тряхнула волосами Тилья.
– Ох, да не издеваюсь я. – Внезапно меня одолело зверское чувство голода, что было неудивительно после всех приключений и такого расхода магической энергии. – Сначала накормите! Я не обедала, – покосилась я в сторону блюда с пирожными.
– Именно поэтому мы прихватили кое-что для тебя. – Кэс торжественно извлекла из маленького холодильного шкафа большую тарелку с мясом и сунула в разогревалку.
Радостно вскочив, я направилась к столу, но тут же охнула от боли.
– Ты чего? – взгляды подруг стали тревожно-подозрительными.
– Копчик ушибла. Надо бы к доктору сходить…
– Хочешь, взгляну? – понимающе предложила Тилья.
И я чуть не растрогалась от такого внимания подруг. И накормили и грозятся вылечить. Подумав пару секунд, я поняла, идти в лазарет мне совершенно не хочется. А особенно не хочется показывать пятую точку Хросту, почему-то в последнее время мной занимается исключительно он. Похоже, выполняет приказ ректора. К счастью, ничего серьезного, просто ушиб. Умений подруги-врачевательницы оказалось достаточно, чтобы избавить меня от неприятных ощущений.
За столом я между делом пересказала девчонкам свои приключения, начиная с Первой ночи. Мое повествование прерывалось растроганными вздохами и комментариями в стиле «Великая Мать! Как романтично!»
Когда дошла до брутально-самцовой драки, еще некоторое время назад показавшейся мне такой ужасной и глупой, девчонки чуть не умерли от хохота. Думаю, нас слышали даже соседние ветви.
– Прямо вот совсем голые?! – уточнила Тилья. – Совсем-совсем? – она многозначительно помахала расслабленно опущенной вниз ладонью, намекая на кое-что.
– Угу, – кивнула я, откусывая пирожное. – Совсем-пресовсем. – И ответила ей тем же жестом.
Они с Кэс в очередной раз огласили пространство воистину лошадиным ржанием.
– Смешно, а я теперь твоему брату не смогу в глаза смотреть, – укорила я Кэс.
– Ничего, – всхлипнула та. – Как-нибудь все образуется.
Веселье, а также дружеские подколки подруг заставил меня иными глазами взглянуть на ситуацию, теперь все произошедшее не казалось чем-то из ряда вон. И я смеялась вместе с ними, пока не пошел носом чай. Это неожиданное происшествие всех доконало. Девчонки повалились на кровати, едва не рыдая, а я побежала умываться в ванную.
Холодная вода немного остудила, и я улыбнулась своему раскрасневшемуся от еды и смеха отражению. Увиденное, несмотря на некоторую растрепанность, мне понравилось. Отчего-то вспомнились слова Михаля, сказанные на прощание: «Госпожа, вы такая красивая. Будьте осторожны». Наверное, об этом он и предупреждал, мой мудрый симпатичный конюх, первый поцелуй с которым безжалостно стерся за пару дней, не в силах конкурировать с новыми впечатлениями.
