А если попробовать еще раз?
Ник снова взялся за прутья, пытаясь представить огонь, идущий от его рук, но… металл только отозвался остывающим жаром. Ничего не произошло. Тогда как? Как у него это получилось?
Злость? Ярость?
Он попытался вернуть чувства, еще секунду назад переполняющие его, но ничего не получилось. Металл решетки продолжал остывать.
Раздавшееся рядом с клеткой тихое ворчание заставило Ника очнуться от мрачных мыслей и взглянуть на площадку.
Три собаки сидели и, не мигая, смотрели на него, а позади них темнела невысокая кряжистая фигура. Сообразив, что его присутствие заметили, гость прошел к клетке.
– Феникс! Мальчик мой! – В уголках глаз заблестели слезы. – Уж не думал, что ты вернешься!
Ник нахмурился, во все глаза вглядываясь в знакомое, будто наспех вырезанное из дерева лицо, заросшее жесткой щеткой темной бороды, в глубоко посаженные синие глаза, и тут до него дошло, откуда он знает гостя.
Сон!
– Василий?
Закутанный в серый плащ, домовой протянул к нему руку, и Ник, повинуясь порыву, сжал ее.
– Вот как все обернулось! Нет больше дома, и царства нашего нет! Меня Бедоларг в клетку заточил, как и многих других, да только я сбежал. Мне тайны многие ведомы. Теперь вот прячусь у Могилки на болоте. Пепельный туда не ходит. Знает, что какой бы силы он ни был, а не справиться ему с нами.
– А… – Феникс оглядел клетку, – если ты и мне поможешь сбежать?
Василий вздохнул, отнял руку и сосредоточенно утер мокрые от слез щеки.
– Не смогу. Твоя клеть особой печатью запечатана. Если ее сломать… – Договорить он не успел.
На лестнице сгустилась туча, и из нее вылепилась фигура Пепельного. Молния, сорвавшаяся с его пальцев, угодила в пятиглавого пса, и тот с визгом рухнул в бездну. Другая собака схватила за шиворот домового и сама спрыгнула вниз. За ней последовала и третья тварь.
– Значит, вот где прячутся сбежавшие пленники… Болото…
Ник, не отрываясь, смотрел на своего мучителя, с ненавистной улыбкой спускавшегося по лестнице к клетке.
– А я гляжу, ты тут освоился… – Наконец он ступил на площадку и уставился на него бельмами глаз. – Вспомнил, где находится летопись Веха? Ведь ты знаешь… Дружок твой покойный тебе говорил… Когда-то давно, но говорил… Придется тебе прогуляться со мной… Есть у меня мысль, как узнать все твои секреты. Извини, если после этой неприятной процедуры ты сойдешь с ума и окончательно забудешь, кто ты есть, но… разве не этого я хочу?
Ник почувствовал, как предательское оцепенение сковало тело, затем с пальцев Пепельного сорвалась молния…
Глава 10
Двор оказался таким, каким я его себе и представляла.
Полуразвалившийся замок затянут плющом, двор зарос бурьяном, только от ворот к распахнутым дверям строения вела протоптанная дорожка, у которой стоял покосившийся сруб колодца.
Едва мы подошли к этой нехитрой постройке, как возле нее тут же материализовался призрак и, посверкивая глазами, приказал:
– Вот сюда свое добро и кидай.
Я заглянула в пахнувшее сыростью нутро колодца. На дне вместо воды блеснули золотом монеты и драгоценные камни богатого улова разбойников.
– Ох, ни… чего же себе… чего тут есть!!! – Афон тоже не остался в стороне и по наработанной годами Змеевой сущности тут же оценил богатство разбойников. – И вы все еще трудитесь? Да имея такие средства, можно было бы сидеть и лет пятьсот ничего не делать!
– Ты свою любопытную морду в наши богатства не суй! – тут же ощерился призрак и уставил на меня крюк. – А ты кидай давай! Зря я, что ли, вам слова заветные говорил?
Я еще раз взглянула на изумруды, блеснувшие зеленью Мафиных глаз, и без сожаления кинула брошь в жадную пасть колодца.
– Вот так бы и давно, гости дорогие! – Призрак тут же превратился в радушного хозяина. – Прошу к нашему шалашу! Хоть поговорим, что в мире делается. А ты куда намылился?
Пропустив нас в темное нутро замка, он решительно остановил Борьку.
– Это нечестно! – возмутился тот. – Я тоже хочу в вашем шалаше о мире разговоры разговаривать! Тем более вы, значит, там есть-пить будете, а я тут с голоду помирай?!
– Ну… до безвременной кончины тебе еще далеко. – Бородач оценивающим взглядом окинул его бока. – Как минимум до заката еще поживешь! А что касается еды – траву видишь? Кушай, да не обляпайся!
После этих слов сильный порыв ветра захлопнул дверь перед обиженной мордой коняги.
Призрак исчез. Мы с Афоном огляделись. Зал, в котором мы оказались, когда-то служил для проведения балов и приемов. Большой, с высокими арками и украшенным лепниной потолком, с которого по-прежнему свисала богатая люстра на тысячи свечей. Другое дело, что ее не использовали уже лет сто.
