- Таким образом, мы здесь, - начал он. – У тебя есть что сказать, принцесса?
- Я требую немедленного освобождения и тысячу извинений! – коротко сказала она. – Но сомневаюсь, что ты дашь их мне.
Как правило, это было моментом, когда заключённый молил о пощаде. Но не Клео.
- Некоторые говорят, что ты глупа… - он пытался игнорировать кровь на её лице. – Давай перейдём к делу.
- Было бы здорово.
- Ты работаешь с повстанцами?
Она посмотрела на него.
- Твой отец сказал тебе прийти сюда и допросить меня? И ты сразу согласился, зная, что сможешь меня мучить!
- Я не обижал тебя.
- Посмотри на меня, - прорычала она. – Ты можешь увидеть, как стража твоего отца была жестока со мной безо всякой причины. Всё, что я сделала после того, как твоя семья украла трон отца, это попыталась быть с тобой. Я сделала то, что вы просили меня, чтобы оранийцы не поднялись против вас, и вот благодарность!
Он спрашивал, что бы она сделала, если б он был не сыном короля.
- Я не верю, что ты ответила на мой вопрос, принцесса.
- Зачем беспокоиться с названиями, Магнус? Здесь, в этом ужасном месте, где меня связали, чтобы я не могла себя защитить, пытаясь оставаться вежливой!
- Очень хорошо. Клео, - ответил он, - но ты ошибаешься относительно своего невинного поведения. Ты была проблемой с самого начала. Мой отец должен был избавиться от тебя несколько месяцев назад, и всё же, ты здесь. Ты посвятила каждую минуту поискам способа уничтожения моей семьи!
- Не всех из вас. Я считала твою сестру другом до того момента, как она попыталась убить меня!
Упоминание Люции ударило его.
- Что ты знаешь о том, что моя сестра сделала сегодня?
Её глаза вспыхнули.
- Она сошла с ума. Волшебство сделало её параноиком, она просто ищет причины быть жестокой с теми, кто о ней заботится!
Удивительно. Она по-прежнему пыталась казаться дружественной.
- Ты считаешь себя одной из этих людей, не так ли?
- Я считала, пока она почти не задушила меня до смерти её магией, а её наставник встречался с королём!
Что? Клео была с нею прямо перед тем, как она сбежала с Алексиусом. Мысль, что Люция сбежала с этим ссыльным Хранителем, усилила его ярость сильнее всего прочего.
- Что ты сделала, чтобы толкнуть её в его руки?!
Клео подняла бровь.
- В руки Алексиуса? О чём ты? – тогда её глаза сузились, словно она поняла. – Тебя мучает, что она в него влюблена, а не в тебя, не так ли? Как грустно!
Он с такой силой сжал руку в кулак, что ногти впились в кожу.
- Давай вернёмся к вопросу. Что ты сказала повстанцам?
- Ничего, - ответила она. – Я не встречалась с какими-либо повстанцами, я уже несколько месяцев заключена в этом дворце!
- Неправильно. Тебе был позволен доступ в храм, где тебя заметили с Йонасом Агеллоном две недели назад.
Её взгляд оставался с той же стальной решительностью, что даже не дрогнула.
- Враньё. Кто видел меня? Ты? Король? Стражник?
- Это не имеет значения, кто видел тебя.
- Да, это так. Если кто-то обвиняет меня в чём-то настолько страшном, я не имею права знать имя обвинителя.
Крон и другой стражник молчали, наблюдая, как Магнус подошёл достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо, достаточно тихо, чтобы услышала только Клео.
- Ты сказала ему о Кристалле Земли? Поэтому его не было, когда мы прибыли?
- В последний раз я видела Йонаса Агеллона, когда сбежала из лагеря повстанцев в Диколесье, где он держал меня, похищённую и заключённую!
Она была очень убедительной, опытной лгуньей. Он спросил, выбрала б она этот путь, даже если б трон был её, или научилась этому недавно.
Или, может быть, она говорила правду, и царь был параноиком, что искал идеальный предлог, чтобы избавиться от неё раз и навсегда.
- Ты сказала, Люция пыталась убить тебя сегодня.
- Да.
