"Я знаю тебя всю жизнь, - подумал он. – Смотрел на тебя. Защищал тебя. Почти семнадцать лет я ждал".
- Но это верно, - продолжала она. – Я никогда ни в чём так не была уверена!
Алексиус взял её за руку, проводя большим пальцем по аметисту в её кольце. Он вспомнил, как видел это кольцо на пальце Эвы. В конце концов, при всей своей власти, оно не спасло первую волшебницу от её злейшего врага.
В первых совместных снах Алексиус сказал, что Эва погибла, потому что полюбила не того. Но это было ложью. Любовь, по крайней мере, любовь самой Эвы, не имела ничего общего с кончиной колдуньи.
Ирония. Теперь он таков.
Люция смотрела на сводчатый потолок и на несколько молящихся на жёстких деревянных скамейках. После она повернулась, чтобы взглянуть на огонь, что дарил посетителям тепло от постоянного холода снаружи.
- Мы можем утвердить кристалл здесь? Теперь? – спросила она.
- Ещё нет.
Она нахмурилась.
- Что значит "ещё нет"? Потому что тут посетители?
- Нет. Это потому, что тут должно случиться что-то. Тут не было магии крови и стихийного бедствия. Это не будет в правильном порядке, но надо сделать… Это место, - он осмотрелся, - якорь. Тут всё должно закончиться. И конец обозначит начало.
Она улыбнулась его загадочной речи.
- Я не понимаю.
- Я хотел бы тебе всё пояснить, но это невозможно, - он потёр грудь. – Но вот мы здесь. Вот где судьба ждала нас все эти века.
Она терпеливо смотрела на него, словно забавляясь этим бредом.
- Что мы должны сделать, чтобы принять эту судьбу?
Она была столь любопытна, столь ненасытна… Он подумал, что было бы, если бы он по-настоящему был её наставником, чтобы помочь с её магией.
- Всё в крови, принцесса. Кровь – магия. Это ключ ко всему – ключ к жизни, ключ к свободе, ключ к лишению свободы.
Она засмеялась, удивляя его, и наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его.
- Ты запутался сегодня, не так ли? Не волнуйся, кровь меня не пугает.
Ему хотелось бы чувствовать то же самое. Его грудь болела всё больше с каждым мгновением колебания – невидимые знаки, приковывающие его к Миленье, управляющие им день и ночь.
- Она заставит меня сделать это… Знай, пожалуйста, это не мой выбор.
Её улыбка исчезла, а выражение стало мрачным.
- Ты беспокоишься, да… Я здесь, - она обняла его, обхватив руками плечи, чтобы притянуть к себе поближе. – Мы сделаем это вместе.
Она задохнулась, когда он ударил её кинжалом в живот.
- Мне очень жаль, Люция, - прошептал Алексиус. – Это не я. Что-то более могущественное контролирует меня.
Он вытащил оружие из неё. Она отшатнулась и упала на колени, касаясь раны и шокировано глядя на окровавленные пальцы. Кровь текла из раны, впитывалась в платье и разливалась на полу храма.
В других местах понадобилось много крови, чтобы вызвать нужный эффект – торнадо, землетрясение, лесной пожар. Кровь рабов лилась на дороге, которую они вынуждены были строить. Кровь восстания во время битвы в храме и в горах. Кровь десятков смертных пролилась, три раза, чтобы призвать три Родича.
Это судьба. Всё это.
Но кровь колдуньи более могуча, чем сотни обычных смертных.
Миленья тысячу лет ждала этого. Пролилась кровь Люции – вот, теперь завеса между мирами рухнула достаточно, чтобы кто-то могущественный, старейшина, сбежал из её тюрьмы и получил то, что хотел.
Через туман ужаса Алексиус услышал крики тех, кто был свидетелем этого. Они бежали из храма, оставляя его наедине с Люцией.
Здесь не было героев, что вмешались и спасли бы её.
Только один бессмертный злодей сжимал кинжал.
Под заклинанием Миленьи он каждый раз думал, что слова, которые он говорил, причиняли ему боль, но это было ничто в сравнении с той болью, что он чувствовал при виде страданий Люции, и эта боль была сильнее физической.
- Что… - выдохнула Люция. – Зачем ты… зачем ты это сделал? Алексиус… Зачем?
Ледяная буря собралась, вызванная кровью Люции, развернувшаяся выше храма Валории и разрушающая все окна. Сосульки, острые, словно мечи, быстрые, словно молнии, летели сквозь открытые окна, пронизывая пол или раскалываясь на тысячу мелких кусочков.
