Притяжение

своего.

– Мастер-целитель Шлеван – моя субидия, суррогатная мать, – вклинился Тинор.

– К этому моменту я осталась единственным мастером-целителем в этом районе, – продолжила Шлеван, – я оказалась привязана к этому месту. Это тело еще послужит Сектилии. Если вы примете нас, я буду счастлива, счастлива, счастлива служить вам.

– А почему вы говорите, что Тинору будет безопаснее на борту «Спероанкоры»? – не поняла Аджайя.

Шлеван запила еду долгим глотком воды и вздохнула:

– Весьма высока вероятность того, что Тинор имеет тот же самый фатальный генетический дефект, что и ius мать. До чумы такие вещи легко лечили. Сейчас же… – она обвела взглядом столовую, – это просто считается неважным. Если дефект проявится, ребенок умрет. Примерно в течение десяти лет после достижения половой зрелости.

Мгновение висела тишина, а потом Аджайя спросила:

– Могу ли я спросить, как вы пережили чуму?

– Я – случайно. – Шлеван стала очень серьезной. – Я была очень близка к смерти, но некоторые умирают дольше других. Не знаю, может быть, у меня есть какое-то анатомическое отличие, или в моем теле оказалось меньше сквиллов и они не смогли меня убить, или сработал какой-то другой фактор. Кто-то – мы предполагаем, что это были Объединенные разумные расы, – запустил в атмосфере Сектилии и Атиеллы ядерные реакции, уничтожившие всю нашу технику. Те, у кого еще остались силы, или те, кто оказался в безопасном месте, выжили. Очень много времени ушло на выздоровление и поиск других. С тех пор я выучила восемь мастеров-целителей, которые отправились в другие поселения в обмен на товары и услуги.

– Но если вы единственный медик здесь, как Пледор вас отпустил? – спросил Рон.

На лице Шлеван промелькнуло презрение.

– Гис’Дукс Стен слишком молод и не помнит дней до чумы. Он не в состоянии понять, какое медицинское оборудование установлено на борту «Спероанкоры». Он возьмет меня с собой, чтобы я его лечила.

31

Алан мечтал поскорее сбежать из поселения Стен навсегда. Но оказалось, что это произойдет не так-то быстро. Пока Джейн определяла порядок приема атиелланских добровольцев, он занялся единственным, чему еще мог доверять, – работой. Старый изношенный шаттл должен взлететь. Ему помогал Рон, а еще Джаросс – женщина, которую Джейн привела из поселения Хатор. Джаросс оказалась инженером, то есть нормальным человеком с точки зрения Алана. Она училась на самой разной сектилианской технике, пусть большая часть этой техники после чумы уже не использовалась. На корабле она пригодится.

Джаросс некоторое время наблюдала за работой Алана и Рона, а потом, видимо, пришла к мысли, что они понимают, что делают. Тогда она спросила, что делать ей. Работала она как следует, не боялась испачкаться и не стеснялась задавать вопросы, если чего-то не знала. Алан такое ценил. Отношения между поселениями Стена и Хатор были натянутыми, поэтому Джаросс решила, что лучше будет чем-нибудь заняться и не показываться Пледору на глаза. Алан это понимал.

Помощь пришлась очень кстати, потому что дел было много, но вместе с тем помощь утомляла Алана. Он любил работать в одиночку, а в нынешнем мрачном настроении вовсе не хотел постоянно общаться на чужом языке, хоть он и понимал, что как раз к этому придется приложить усилия, чтобы его не считали вовсе уж ничтожеством.

Впрочем, с каждым днем он говорил все лучше. Менсентенийский каким-то образом заползал ему в голову. Помогало просто постоянно слушать. Он уже почти не просил говорить помедленнее. Разговаривать самому было сложнее, но он справлялся. Они работали круглые сутки, устанавливая в старый шаттл новые аккумуляторы и модуль производства нанороботов – модуль они от Стена скрыли, поскольку Алан смутно подозревал, что это только увеличит количество проблем. Если Джаросс что-то об этом и думала, она держала свои мысли при себе. Потом они тщательно проверили все системы. Старый шаттл сильно износился. К сожалению, нельзя было просто снять с него двигатели и переставить их в новый. Разумеется, они оказались несовместимы. Поэтому он поступил наоборот. Заменил все важные системы деталями из нового шаттла. Если что-то нельзя было починить или заменить, он тайком отправлял на этот участок нанороботов, которые усиливали структурную целостность. На «Спероанкоре» это работало как-то так. Он выдавал нанороботам сырье – то есть списанные детали – и они творили магию. Без этих микромашинок им бы пришлось туго. Шаттл отработал почти весь свой срок, а Алан не хотел терпеть крушение и гореть снова.

Рон трудился над электрическими системами примерно таким же образом. Аджайя приносила им еду, чтобы они не отвлекались. Тинор, которому очень нравилось за ними наблюдать, частенько слонялся вокруг, но двигался при этом так тихо, что Алан не замечал присутствия ребенка, пока он не заговаривал. Обычно это были на удивление разумные вопросы.

Он торчал в крошечном отсеке в кабине. Это место больше бы подошло человеку помельче, вроде Джаросс или Тинора, который сидел в кресле второго пилота и смотрел. Алан не представлял, сколько времени тут уже провел этот ребенок, и мечтал приставить его или ее к работе.

Он снял экстренный выключатель для подачи дополнительного кислорода с приборной панели и вытащил присоединенные к нему канистры с O₂, чтобы осмотреть все детали.