примечательный шлифованный зеленовато-голубой тусклый камешек. Зеленое пламя, которое так восхищало его в детстве, погасло, словно его и не было никогда.
* * *
— Да не волнуйтесь вы, забацаем ему хрустальный гроб с тремя окошками для кругового обзора, устроим в престижном местечке, и все будет чики- пики.
— Как-как?
— В смысле — путем, превосходно, то есть превзойдет самые смелые ожидания. Его еще в поэзах воспоют и в легендах увековечат.
— Ну, не знаю, как-то это банально и пошло.
— Пошло?
— Ну, как-то чересчур.
— С чего вы взяли?
— По-моему, хрустальный гроб попахивает эксгибиционизмом, вы не находите?
— Да что вы заладили «гроб, гроб, гроб»? Целуйте как следует!
— Куда?
— Откуда я знаю? Пробуйте разные варианты!
— Я немного смущаюсь.
— Бросьте! Вы делаете благое дело, а не занимаетесь какими-то там извращениями. Представляйте, что это не поцелуй, а, например, искусственное дыхание.
— В жизни не делал искусственного дыхания.
— Хорошо. Вернемся на знакомую почву.
— Интересно, что он сейчас чувствует?
— Искренне надеюсь, что ничего.
— А, может, все-таки нужен именно принц?
— Но вы же король.
— Но ведь я же король!
— Значит, раньше вы были принцем, и он как бы никуда из вас не делся. Логично?
— Не уверен.
— Хорошо, что вы предлагаете?
— Я вообще думаю, что если принцессу должен разбудить поцелуем принц, то, может, его светлость должна разбудить поцелуем принцесса. Ну, или там царица, если следовать вашей логике.
— И не возразишь. Прекрасная?
— Кто?
— Принцесса.
— Какая есть.
— Мадам Балахульда, ваше величество, можно вас на минутку?
— Зачем?
— Вы нужны нам как женщина царских кровей. Попробуйте его разбудить, думаю, детали вам понятны.
— Знали бы вы меня в молодости.
— Тотис миловал.
— Не знали вы меня в молодости.
— Хватит или еще?
— Нет, если он и после этого не подскочил с криками, вероятно, он совсем не здесь.
— Мне есть видение. Хватит его целовать, предсказание номер сто сорок пять.
— Я ничего за него не заплачу.
