Сыщики преисподней (сборник)

– Заходите, – пригласила она. – Вы как раз кстати. Я вам про него такое порасскажу…

Глава 23 Красное и синее (21 час 50 минут)

– Так и знал – опять ты со своим джиу-джитсу. Тоже мне Джеки Чан нашелся. Посмотри – ты же ему последние мозги вышиб! Ничего тебе, братец, поручить нельзя.

Малинин топтался на месте, глядя на распростертое тело доктора Склифосовского. По растекающейся луже крови вокруг его головы было понятно, что он переборщил с ударом.

– Извиняйте, вашбродь, – очень я за вас перепугался, – нервно пояснил унтер-офицер, потирая ушибленное запястье. – Кухонька-то маленькая, развернуться для хорошего удара негде. Одной рукой я его за пальцы схватил – неровен час, ампулу уронит, а другой в точку «фу мин» ткнул – чтобы, значит, мускулы обездвижить. Ну а когда он обмяк, тогда уже и по башке эту сволочугу отоварил от души – уже по-нашему, а не по-японски. Не ожидал, что такой квелый дедуля окажется. Да ладно, скоро придет в себя.

Калашников прикоснулся к шее, на которой постепенно выцветал крохотный кровоподтек – след от края прижатой ампулы. Вспотевшую слегка кожу саднило.

– Я уж думал, мне кранты. Жду тебя, жду, а ты все не появляешься – замучился время тянуть в байках с доктором. Поддакиваю ему, вешаю лапшу на уши, делаю вид, что мне жутко интересно, а сам холодным потом обливаюсь – вдруг ты перепутал чего.

– И ничего я не перепутал! – мгновенно восстал против начальственного произвола Малинин. – Все сделал, как вы сказали! Подъехал, обогнув парк с деревьями. Машину оставил на стоянке. Подошел к дому с противоположной стороны, где не установлена камера. Сломал закрытую дверь, зашел в подъезд. Добрался до этажа ниже, показал хозяевам ксиву, через их квартиру влез на балкон прохвессора. Что здесь не так-то?

Взглянув еще раз на тело доктора, Калашников убедился, что спорит впустую. Нормально поработал унтер – в конце концов, победителей не судят. Правда, если бы Малинин не успел вовремя, высказать ему свои претензии он вряд ли бы смог.

– Да все так, – махнул он рукой. – Извини, просто уже нервы не выдержали. Он меня держит, вот-вот эликсир ливанет за шиворот, а ты неизвестно где – есть или нет. А ну как в пробке застрял? Улетел бы я тогда в другое измерение. Молодец, Серега, – я тебе после окончания всего этого ящик водки поставлю. Скажем спасибо наивности профессора, который посчитал себя умнее всех, – проблема многих ученых людей, кстати говоря.

– Звонить в контору, чтоб высылали «воронок?» – деловито засуетился Малинин. – Этого я так надежно спеленал, что будь он Рэмбо – и то с места не сдвинется. К тому же вроде как все дополнительные ампулы мы нашли, опасности нету.

– Откуда ты знаешь, сколько их вообще было? – предостерег Калашников. – Видение тебе явилось, что ли? Эта мензурка, что он в руке держал, помечена синей наклейкой. Остальные – красными. Ну, товарищ Сталин в общих чертах мне рассказал, что сие значит.

Малинин превратился в немую скульптурную композицию – своим изможденным от любопытства видом он напоминал большой знак вопроса.

– Парень, который всем этим заправляет на Земле, наверняка делал два варианта эликсира, – с ходу объяснил Алексей, не став на этот раз придерживаться эффектной паузы. – Один – когда в процессе приготовления проводился лимэшуа ирец – древний арамейский обряд вызывания душ умерших: это было нужно, чтобы убитые эликсиром жертвы переносились из Ада в его квартиру. Там в качестве «маяка» был построен специальный алтарь, своеобразный магнит для их притяжения, тоже по рецепту из Книги – я тебе уже вкратце рассказал. Капсулы с таким веществом – красные. Синие – это те, над которыми никакого обряда не проводилось, – то есть душа исчезает из Ада, но ввиду того, что никакой путь для нее не обозначен, она попросту распыляется, разрывается на миллиарды молекул. Именно такими ампулами Антропов убирал курьеров после того, как они становились не нужны, подобной штукой ликвидировали Менделеева, которого, к сожалению, мы больше никогда не увидим. И меня тоже должны были грохнуть вот этой ампулой – любезнейший Николай Васильевич по ходу своих преступлений подкидывал нам легкие приманки типа следов от велосипедных шин, чтобы я догадался, кто убийца, ближе к самому концу всех этих событий. Двигался бы по проторенной им дорожке и, не отклоняясь сильно от заданного курса, пришел бы прямо к нему в объятия. В общем-то, так и случилось. А в контору – что в контору? Звони, конечно, пусть выезжают.

Малинин начал послушно нажимать на кнопки телефона. Калашников уже не глядел в его сторону – он целиком отвлекся на дальнейший осмотр капсул. К тому времени, как унтер-офицер закончил разговор и положил трубку, Алексей отобрал четыре штуки и, осторожно прикасаясь к поверхности, уложил их в черную пластиковую коробку. Прикусив губу, он о чем-то очень напряженно думал, нахмурив брови.

– Готово, вашбродь, – щелкнув каблуками, доложил Малинин. – Едут в полном составе, и Шеф в том числе. Да какой там едут – просто летят. Все находятся в полном ауте.

– Я в их числе, – качнул головой Калашников. – Но знаешь, мы их дожидаться не будем. Нам, к сожалению, тоже ехать пора – и довольно срочно. Давай собирайся.

– А нам-то куда пора? – растерялся Малинин, застыв с телефонной трубкой в руке.