Сыщики преисподней (сборник)

– Головой?

Притронувшись к черепу, Малинин с удивлением нащупал небольшую, но весьма неприятную шишку на верхней части лба прямо над волосами. Алексей меж тем поднялся с кресла, разминая затекшие мускулы. Чувствовал он себя похабно. Спать в одежде – поганое дело: ощущения такие, как будто и вовсе не спал. Принять бы душ, но надо кипятить воду, она же, как всегда, холодная, а на это уже нет времени.

– Отвлекись на минуту. Машину вести сможешь? Нам с тобой ехать пора.

Малинин все еще не мог прийти в себя – он продолжал ощупывать остальные места тела, не случилось ли с ними тоже чего-нибудь за время отключки.

– Так, а что это было-то? Вашбродь, что со мной? – повторял он не переставая.

Алексей снисходительно похлопал страдальца по плечу.

– Ты «Бриллиантовую руку» на ДВД пропустил, что ли? – хмыкнул он. – Упал – очнулся – гипс. Ладно, шутки в сторону. Я расскажу, как только приедем. Иначе опять вырубишься, а другого шофера у меня нет. Собирайся, мы опаздываем в китайский квартал.

– А что нам там делать? – перестал себя щупать Малинин.

– Завтракать у Вонга, – ухмыльнулся Калашников. – Ты что, разве жрать не хочешь?

Через пять минут они неслись по шоссе, едва касаясь колесами асфальта. Уворачиваясь от индийских автобусов, унтер-офицер бросал машину в гущу трафика, пролетая в сантиметрах от визжащих тормозами такси, откуда в его адрес неслись отборные проклятия. На малининском лбу рядом с шишкой прорезалась мучительная складка – как бедняга ни старался, он не мог вспомнить, каким образом переместился на квартиру Калашникова.

…Сказать, что китайский квартал города огромен, значит не сказать ничего: пожалуй, его размеры равняются земному Китаю. Если бы у какого-то ненормального появилось желание обойти его пешком, то он не сделал бы это и за десять лет. Квартал представляет собой гигантский муравейник, в котором круглые сутки копошатся миллиарды людей. Их становится все больше и больше – Шеф не без основания полагает, что с такой рождаемостью на Земле скоро три четверти населения города будут желтыми и раскосыми.

Китайцы, как и евреи, не сильно расстраиваются, что попали в Ад, – по земной привычке они везде неплохо устраиваются. Этот квартал – сплошной черный рынок, где продается и покупается все что угодно. Поток китайцев с Земли в город не иссякает, а еще со времен императора Цинь Ши-хуанди у этого рачительного народа существует традиция прихватить в могилу то, что будет тебе полезным в загробной жизни. Запасливый император взял в склеп аж десять тысяч каменных солдат, что помогло ему в сувенирном бизнесе на ближайшие двести лет.

Далее эта система прочно встала на коммерческую основу – через китайских покойников в город потоком переправлялись виски, компьютерные игры, опиум, специально убитые проститутки, запрещенные кинокомедии, подпольная литература и фальшивые компакт-диски.

Люди из Управления наказаниями сражаются с нарушителями, как гладиаторы, но силы слишком неравны просто потому, что китайцев ОЧЕНЬ много. Невозможно уследить за всеми трупами. Это никогда не произносилось вслух, но все отлично знают: нужна доза героина, водка, сушеная кровь, девочка, «самиздатовская» книжка – надо ехать к китайцам.

С самого раннего утра квартал кишел людьми – народ завтракал в подпольных закусочных, поглощая пряную лапшу. Малинин с трудом нашел место, чтобы припарковать машину у кромки тротуара – оттуда им пришлось идти еще минут двадцать. Достигнув одного из неприметных ресторанов, откуда доносился тошнотворный запах очертевших fish and chips, Калашников принялся нажимать на медный звонок в виде иероглифа. Три коротких, четыре долгих, один короткий – новый пароль этой недели.

Дверь открыли мгновенно.

– Завтракать, господина Калашников? – вежливо осведомился представительный швейцар в шелковой синей ливрее, расшитой летающими драконами.

– Ага, – подтвердил Алексей, перешагивая через порог. – Давай, Ху, сообрази-ка нам что-нибудь быстренько и вкусно, на пару золотых. Мы ужасно торопимся.

Через пятнадцать минут в потайной комнате ресторана приятели наслаждались кисло-острым супом. Из глаз текли слезы, губы щипало, во рту горело – но это было безумно вкусно. Буквально вылизав тарелку, Малинин принялся за уничтожение поджаренной рисовой лапши с креветками.

Промокнув салфеткой рот, Калашников встал.

– Посиди тут чуток, братец. Я к Вонгу загляну – буквально на минуточку.

У кабинета Вонга стоял охранник, сложив руки на толстом животе. По виду явно из недавних членов триады – китайской мафии, убитых в земных разборках. Точно, на шее толстяка виднелась ярко-красная полоска – свежий след от удушения проволокой.

– Сюда нельзя, – просипел толстый. – Господина Вонг отдыхает.

– Нихао[13], – ответил легким поклоном Калашников. – Доложи Вонгу, что Леха пришел и хочет его видеть. И давай не задерживай меня в коридоре, а то он рассердится.

Толстяк исчез за дверью. Выйдя обратно, он сделался намного любезнее.

– Простите, господина, я здесь новенький, – закланялся он, коверкая трудные русские слова. – Пожалуйста, проходите внутрь. Господина Вонг вам очень