не заполняла пещеру, потому что в пещере были отверстия.
Когда стемнело, расчет потребовал соблюдения Кодекса о труде, раз уж нет загорания и опасности для жизни населения.
– Слушай, лейтенант, – от имени расчета сказал Чилингаров. – Завтра с утра приедем и еще накачаем.
Несмотря на возражения лейтенанта, пожарная машина укатила.
Все пошли по домам. А холостой лейтенант Попов пошел гулять по улицам в надежде встретить Марину.
И надо же – встретил!
Холодно расставшись с Аркадием, она как раз возвращалась домой в прискорбном настроении. В конце концов, Аркадий не имел никакого морального права ревновать ее к совершенно безвинному лейтенанту!
И тут лейтенант встретил ее на тихой вечерней улице.
Был он невелик ростом, без фуражки, отчего его светлый хохолок взметнулся к небу, как протуберанец.
– Марина, – сказал лейтенант, – временные неудачи нас не остановят. Как говорится, я сделал все, что мог.
– Что вы сделали? – вдруг испугалась Марина. Она ведь ни о чем лейтенанта не просила.
– Как и было задумано, – ответил лейтенант, – расчет номер два выехал на объект «Боярская Могила», где произвел учебные работы по заливанию водой существующих в холме пещер. Однако на настоящее время пещеры удалось затопить не полностью. Так что ваш профессор, о котором вы так увлекательно рассказывали, может добавлять в воду свои средства для ее затвердения.
«Господи, – поняла Марина. – Как же плохо я им все объяснила!»
– Что вы наделали! – воскликнула девушка. – Вы все погубили!
– Ничего подобного, – обиделся лейтенант. – Все, как вы объяснили!
Оставив огорченного лейтенанта на улице, Марина побежала ко Льву Христофоровичу.
– Одно плохо, – заметил пребывавший там же Удалов, – вода в ручье протекает сквозь кожевенные мастерские.
– Дубильные стоки? – вздохнул Минц.
– Если бы только! – вздохнул в ответ Удалов.
Решено было идти к холму на рассвете.
Глава 13
Утром подтвердились наихудшие подозрения профессора Минца. Оказывается, едкая вода из ручья, которую накачивали в пещеры пожарные, сожрала, смыла, стерла нежные детали шкур динозавров. Остались лишь приблизительные формы.
– Четыре негритенка пошли купаться в море, – заметил профессор Минц. – Четыре негритенка резвились на просторе… Сколько пещер погубили наши старательные помощники?
– Три нижних.
– И сколько осталось?
– Подозреваю, – сказал Аркадий, – что они не тронули верхнюю. Последнюю.
– Что ж, – сказал Минц. – Я проиграл битву с современностью. Пятьдесят миллионов лет отпечатки динозавров спокойно ждали своего часа в этих пещерах. И вот за три дня мы коллективно умудрились погубить почти все пещеры. Заслуживаем ли мы снисхождения в виде последнего динозавра?
– Вряд ли, – откликнулся Аркадий.
– Будем считать, что их и не было, – добавил Удалов.
Но Марина не согласилась.
– В то же время, – сказала она, – Лев Христофорович совершил по крайней мере одно великое открытие и несколько небольших… А наш город избавился на время от преступного мира.
– Спасибо за комплимент, – отозвался Лев Христофорович. – Но, к сожалению, путь в пожарную команду нам закрыт. Второй раз они туда не поедут. Впрочем, я и сам их туда не пущу.
– Что же делать? – испуганно спросила Марина, которая чувствовала себя виноватой. Ну что бы этому лейтенанту влюбиться в профессора Минца, а не в нее!
– Нам поможет тот, – ответил загадочно Минц, – кого с нами нет и быть не может, кого нет ни на Земле, ни в космосе.
Сказав эту туманную фразу, Минц поспешил к городу по изученной за эти дни, протоптанной, грубо изъезженной и разбитой различными колесами лесной дороге.
– Вы что-нибудь поняли? – спросила Марина.
– Кажется, я понял, – ответил Удалов. – Оставайтесь здесь и берегите последнего динозавра пуще своего ока. И чтобы потом не оправдываться: простите, нам было некогда, мы отвлек лись, мы целовались!
– Как вам не стыдно! – воскликнула Марина.
