После этих слов Виктор понял, что пора переменить тему.
– Ты зачем сюда приехал? – спросил он. – Все же было хорошо. Жил бы себе да жил.
– Я себе этот вопрос задавал часа два после того, как получил твое письмо, – ответил Марк. – Приехал, и это главное. Просто счел нужным. Пытаюсь привыкнуть, что, хотя с Зоной покончено, все же ее отголоски – данность, которую я избегать не должен. Понимаешь?
– Понимаю, что наплел себе какой-то чепухи. Надеюсь, ты не станешь работать в ЦАЯ.
– Спасибо, я еще не совсем с катушек слетел, – вымолвил Марк. – Просто скажу сразу, чтобы ты понял. Я не хочу никуда возвращаться и не буду. Я нагружаю на себя лишь те проблемы, которые могу в любой момент сбросить с хребта и исчезнуть. Но вместе с тем я не хочу делать вид, будто Зоны в нашем мире нет. Ты мне написал некоторые мысли – у меня появились соображения по этому поводу. И я решил, что будет правильнее изложить их тебе лично.
– Угу, – хмыкнул Виктор. – Я примерно понял. Ты почувствовал, что если не приедешь, то будешь всего бояться.
– Никогда не отрицал, что чего-то боюсь.
– То есть ты приехал не из-за Борланда.
– Зачем мне приезжать из-за него? – спокойно спросил Марк. – У нас с ним в Зоне была куча приключений, да и в Киеве тоже. Он хороший человек и верный друг, но я не становлюсь ему от этого обязан. Не больше, чем он мне. Терпеть не могу, когда отношения между людьми строятся на чувстве долга.
– Ты просто не был долго женат, – сказал Виктор. – Ладно, не буду тебя больше испытывать. Поговорим о деле. Ты сказал, что у тебя есть идеи насчет вчерашнего конфликта.
– Да. Сначала я бы хотел подробнее узнать по поводу мелодии. Что конкретно было не так?
– Говорю же, нота фальшивая.
– Можно мне послушать?
– Да. Конечно.
Виктор воткнул наушники в телефон, отдал их Марку, нажал на пуск. Марк прослушал композицию несколько раз, зажимая уши руками, чтобы отгородиться от шума метро. Он не отрываясь глядел в пол.
– Достаточно, – сказал Марк через какое-то время.
– Ну? Что можешь сказать?
– Что я могу сказать? – Марк потер подбородок. – Может, мне медведь на ухо наступил, или я давно не практиковался… Но я не слышу тут никакой фальши.
– Точно? Совсем никакой?
– Ни малейшей. Там не то что фальши, даже диссонанса нет. Это финальный вариант?
– Нет, это тот вариант, который мне передали, – ответил Виктор. – И его система распознала как неверный. Так что это не просто мои домыслы. Затем я одну ноту изменил, и тогда все получилось. Это означает, что я был прав. Фальшь здесь точно есть.
– Я все же не могу понять, в каком месте.
– В самом конце. Послушай еще раз. Обрати внимание на ноту до-диез.
Марк прослушал еще дважды.
– И что? – спросил он.
– А то, что тут должна быть просто до, без диеза. И замок тоже был рассчитан на это. Для меня очевидно, что тут не должно быть повышения тона. Не понимаю, как ты можешь этого не услышать. Ты ведь лучший музыкант, чем я.
– Я, скорее, практик, – ответил Марк. – Но теоретик, видимо, из меня плохой. Повторяю: меня в этой музыке ничто не напрягает. Как ты догадался, что тут нужен не диез, а бекар?
– Потому что этот кусок представляет собой нисходящую гамму мелодического минора.
– И почему ты так решил?
– Черт побери, да потому, что я его так слышу! Вся мелодия написана в ми-миноре. К этому у тебя претензий нет?
– Допустим, нет, – сказал Марк, глядя на телефон и вспоминая ноты.
– До – это какая ступень?
– Если в тональности ми, то шестая.
– В мелодическом ми-миноре шестая ступень при нисходящей гамме будет пониженной. Собственно, как и седьмая, но седьмой ступени в рисунке нет. То есть даже если в оригинале у нас был до-диез, то при движении рисунка вниз мы снова получим обычную до. Человек, который писал шифр, это знал. Однако музыкант из группы «Мона» почему-то пропустил этот момент и набрал неверный код. Почему он это сделал? Что это значит?
– Почему ты считаешь, что это должно что-то значить? – спросил Марк. – Ну, ошибся человек. Я ведь тоже ошибся.
