поднимали этот вопрос.
– С чего ты такой угрюмый? – спросил Орех. – Вспомни, как было в Зоне. Тогда ты умел…
– Проклятье, ты можешь хоть немного не вспоминать Зону? – взорвался Марк. – Мы не в Зоне, мы в городе. Чувствуешь разницу?
– Вообще-то нет, не чувствую. И там люди. И здесь люди. Надо как-то уживаться, решать, терпеть.
– Ты мне напоминаешь Сенатора.
– А это разве плохо? Хотел бы я быть, как он. Но не судьба. Он, понимаешь ли, знал жизнь. А я ее всего-навсего чувствую. Ты мне сейчас как старший брат, который двери открыл, но сам не вошел.
– Прекрати, пожалуйста, – попросил Марк. – Давай просто обыщем квартиру и посмотрим, что получится.
Пользуясь инструкциями Виктора, Марк набрал код на домофоне, и они с Орехом поднялись на четвертый этаж. Перед квартирой остановились.
– Интересно, что бы сделал Виктор? – проговорил Орех, глядя на внушительный замок.
– Думаю, что Виктор как человек здравомыслящий взял бы с собой ключи, – ответил Марк, доставая набор отмычек. – У тебя вроде это дело неплохо получается. Продемонстрируй.
– «Это дело» нынче на сколько лет общего режима потянет? – спросил Орех, принимая отмычки и работая над замком. – Следи за лестницей.
Через пару минут дверь открылась.
– Готово, – сказал довольный Орех. – Я захожу.
– Осторожнее. Я тебя прошу, осторожнее.
– Думаешь, нас там ждут? Заходи – не бойся. Выходи – не плачь.
Оказавшись в квартире, Марк ощутил покой. Квартира музыканта была намного комфортнее уродливого особняка. Обставлена просто, незатейливо, наводила на мысли о домашнем уюте. При мысли о том, что у музыканта могли оказаться жена и дети, Марка на мгновение затрясло. Но он тут же отбросил эту вероятность. Никаких следов присутствия женщин здесь не было. Марк мог безошибочно вычислить типично холостяцкое жилье.
Он стоял в прихожей, покуда Орех на цыпочках обошел всю квартиру. Скорее всего в глазах Ореха он все еще выглядел эдаким всемогущим созданием, способным почувствовать атмосферу любого места, просто постояв в нем. Сейчас Марк не хотел его в этом разубеждать.
– У него был кот, – сообщил Орех. – Там кошачья миска – пустая, правда. Самого кошака нигде нет. Гуляет, видимо.
– Ладно, давай все осмотрим, – сказал Марк, проходя на кухню. – Нам все равно не удастся сделать вид, будто нас тут не было. Если здесь бывал кто-нибудь помимо покойного Жени, он сразу поймет, что тут кто-то шастал.
– Кот точно поймет. Слушай, ты бы сказал, что мы ищем.
– Любые признаки нот, – ответил Марк, удивляясь, как нелепо, но верно это прозвучало. – Носители информации. Записи, листы. И карты памяти обязательно. И снова перчатки не забудь. В особняке еще можно было отпечатки оставить. Здесь нельзя.
– Понял.
– Ищи компьютеры, если тебе это будет легче.
– Здесь только один ноутбук.
– Отлично, его и проверяй.
– А ты что будешь делать?
– Займусь бумагами, если найду, – ответил Марк.
– В наше время еще кто-то пишет на нотном стане?
– Мир велик, извращенцев много.
– Понял, молчу.
В углу комнаты, за занавеской, Марк обнаружил акустическую гитару. Его руки непроизвольно дернулись. Давно он не держал в них хорошего инструмента. Его собственная гитара, вероятно, уже давно сгнила там, где он ее оставил. В Зоне, прикопанная Сенатором у сбитого вертолета…
– Ноут включил, – сказал Орех. – Что искать?
– Исходники, наработки, файлы, редакторы, – ответил Марк. – Нам бы сутки на прочесывание, но их у нас нет.
– Так давай заберем все с собой и спокойно в другом месте прочешем.
– Так и поступим, когда я тут все осмотрю.
Десять минут спустя Марк был вынужден признать, что они не нашли вообще ничего. На компьютере не было музыки – вообще никакой. Зато в шкафу Марк обнаружил целую стопку музыкальных дисков.
– Ты глянь. Он был против пиратства, – сказал Марк. – Все диски покупал в магазинах, даже хранил ценники. Интересно, он сам зарабатывал на этом?
– Я думаю, что он зарабатывал совсем в других сферах, – сказал Орех. – Думаю, ты понял каких.
