– Не напоминай мне о нем, – попросил Марк. – Я хочу сначала немного прийти в себя. Мне понадобится время.
– Да, конечно. Я оставлю вас с Полиной и вернусь к себе.
– Погоди минуту, – попросил Марк. – Ты так и не сказал, почему Борланд решил не говорить никому, что убил свою команду. Ведь они и так были приговорены, попав под действие артефактов. Он как бы прекратил их мучения. В этом нет преступного умысла.
– Видишь ли, это сложный момент. Борланд и сам попал под действие «Альфы». Но не слетел с катушек, как остальные.
– Он был далеко от эпицентра.
– В этом и дело. У артефактов не может быть никаких эпицентров. Зато они есть… закончишь мысль?
– У аномалий, – сказал Марк.
– Да. «Альфа» – это не артефакт. Это аномалия. Последняя разработка штаба Левина – компрессия аномалий. Но ты и так прочитал об этом в материалах, переданных покойным стариком Астмой. Вот почему Левин мог ставить аномалии в метро. Твои кристаллы, Марк, – это вчерашний день. У ЦАЯ теперь новая программа деятельности.
– Новая Зона, – выговорил Марк. – Которая, быть может, охватит весь земной шар.
– Да. А «треугольник в круге», стало быть, островок безопасности, которым станет Москва. На самом деле, конечно, не в круге, а на поверхности шара.
– Я помню схему. Виктор, это страшно.
– Да, это так. Если бы Борланд в то время дал понять, что ему известны секрет компрессии и идея Новой Зоны, то все могло повернуться против нас. Ведь Мирослав и сам, возможно, не знал всего. Борланд принял все удары на себя, Марк.
– И что теперь делать?
– Кому? Тебе или мне?
– Вопрос снят.
– Вот теперь я за тебя радуюсь.
Виктор протянул руку, и Марк ее слабо пожал.
– Удачи, – сказал детектив и вышел из палаты.
Марк повернулся на бок, глядя в стену перед собой. Почувствовав прикосновение руки Полины к своему плечу, он успокоился и снова заснул.
Объявили посадку, и пожилой человек взглянул на табло. Его ждал рейс на Южное полушарие. Но он не торопился. Пара минут у него все еще была.
Человек, которого он терпеливо ждал, появился через одну минуту.
– Доброго вечера, Мирослав Сергеевич, – произнес он.
– Доброго вечера, Влад, – ответил бывший директор ЦАЯ, хитро прищурившись. – Вижу, тебе сняли гипс.
– Можете хоть всю шкуру содрать – бриллиантов не найдете.
– Не казни себя, Влад. Ты подчинялся приказу.
Влад Антонов сел напротив Каменского, любуясь проходившими мимо стюардессами.
– Я рисковал доверием Левина, – сказал он. – В жизни не испытывал такого стресса.
– Ты мог и не учитывать мои интересы. Мог убить по-настоящему.
– Решил, что предупредить вас и разыграть небольшой спектакль будет нелишней страховкой на будущее.
– Будущее действительно будет нехорошим, – внимательно глянул на него Мирослав. – Но я не советую тебе ожидать моего возвращения на пост. Все изменилось.
– Он больной человек, – сказал Влад. – Он просто маньяк.
– Он политик. Привыкай общаться с ними или ищи себе другое место.
Влад кивнул.
– Мне будет не хватать ваших советов, – признался он. – Кстати, а как вам удалось обмануть врача? Он же из штаба Левина.
– Врачи – не политики. С ними можно договориться полюбовно. Будешь учитывать интересы врачей, и они станут твоими людьми.
– А я сам теперь чей человек? Ваш или Анатолия? Или я двойная крыса?
Взглянув на часы, Мирослав поднялся, прихватив с собой плащ.
– Влад, будь всегда сам себе хозяином, – посоветовал он. – И не ругайся с Корнеевым. Может случиться так, что именно он однажды перевесит чашу весов в пользу более привычного тебе мира.
Юрист кивнул.
– Счастливого пути, Мирослав Сергеевич, – пожелал он.
