И будет достаточно полуроты автоматчиков, чтобы все военные тайны достались противнику.
Все распоряжения были подписаны начальником штаба фронта Глыбо. И командующим фронтом Марковым.
Марков вызвал Вениамина Захаровича к себе и долго вглядывался в одутловатое лицо и маленькие, отсвечивающие оловом глазки. Генерал тяжело сопел от жары, помаргивал короткими белёсыми ресницами, но смотрел на Сергея Петровича спокойно.
– Вы можете объяснить смысл отданных приказов?
– Принимаем меры по подготовке к возможному нападению вероятного противника, – невозмутимо произнёс начштаба, поворошив бумаги. – Следует проверить матчасть, провести учения по массированной работе тяжёлой артиллерии. Всё в русле задач, которые вы поставили.
– Вернуть аэродромы поближе к границе, подставить авиацию под пушки немцев – это тоже «в русле задач»?
– Фашисты уверены, что мы перевели самолёты в глубь расположения. Это – маскирующий манёвр. Зато время подлёта наших машин сокращается на десяток минут. А минуты в современном бою могут сыграть решающую роль.
Последнюю фразу Глыбо произнёс, подняв пухлый указательный палец, как преподаватель военной академии, внушающий прописные истины туповатому курсанту.
– А если враг нападёт именно в тот момент, когда вы проводите учения, отправили тягачи за выстрелами? Если его разведка не клюнула на гениальный маскирующий манёвр?
Вениамин Захарович пожал покатыми плечами:
– Почему нужно ориентироваться на самый худший расклад?
– Кто вам позволил под этими документами ставить мою подпись?
– Так ведь приказы составлены во исполнение ваших распоряжений, Сергей Петрович. Что называется, по духу и букве.
– Я не могу понять, дурак вы или провокатор? В любом случае требую немедленной отмены этих… команд. Когда всё будет исполнено – не позже, чем к двадцати четырём ноль-ноль сегодня, вы отстраняетесь от должности и отправляетесь в распоряжение Генштаба. Генералу армии Жукову о своём решении я сообщу по телефону. Выполняйте.
Глыбо вздохнул, не торопясь встал на ноги, одёрнул китель:
– Кому прикажете сдать дела?
– Пока вашему заместителю. И имейте в виду: я потребую расследования вашей деятельности.
Марков мог бы поклясться, что на одутловатом лице начальника штаба фронта мелькнула презрительная усмешка.
Проснулся Сергей от того, что кто-то барабанил в дверь. Похоже, кулаками, и даже пинал дубовое полотнище ногами. Комфронтом глянул на часы – без восьми минут час. Поспать удалось минут сорок, и на тебе. Часовые в последние дни несли службу у главного входа в бывший особняк Браницких, а со стороны сада только ежечасно проходил патруль. Кто и почему поменял схему охраны, Марков всё собирался спросить, но заедали более срочные и, как считал Сергей Петрович, важные дела. На всякий случай он снял с предохранителя «ТТ», не зажигая свет, прижался к стене, так чтобы его нельзя было увидеть за открывающейся филёнкой, и отодвинул засов.
В коридор скользнула худенькая женщина. Марков щёлкнул выключателем. Незваная гостья от неожиданности зажмурилась. «Кармен» – узнал генерал. Он подавил вскипающее бешенство, холодно спросил:
– Зачем пожаловали в столь поздний час, Татьяна…
– Сергеевна, – подсказала брюнетка.
– Я же просил вас держаться от меня подальше.
Добросклонова всхлипнула и быстро заговорила:
– Выслушайте меня, пожалуйста. Произошло что-то страшное. Что-то со Сталиным.
Марков вздрогнул. Вчера он опять не смог связаться с Поскрёбышевым. Версия Георгия Константиновича, будто Вождь слегка занемог, казалась всё менее убедительной.
А Тата продолжала, преодолевая слёзы:
– В Особый отдел фронта пришли секретные распоряжения, подписанные Берией. Я сама слышала, как Габрильянц разговаривал по телефону с Саркисовым. Тот приказал провести полную зачистку и подготовить всё к возвращению генерала армии Павлова. Я так испугалась за вас. Ведь я всё равно вас люблю, – девушка заревела уже в голос, – хотя вы мне почему-то не верите.
«Почему-то не верю? Она думает, будто я могу поверить ей?» – подумал Марков. Он напряжённо размышлял. То, что это – провокация, причём грубая, несомненно. И организовали ее, скорее всего, именно сотрудники НКВД. Но цель и смысл Сергей вот так сразу понять не мог.
– Отправляйтесь домой, – холодно произнёс генерал. – У вас просто разыгралось воображение. Дамские нервы. Пейте бром.
Молодая женщина стиснула кулачки под подбородком, развернулась и, спотыкаясь, побрела в сторону парадной аллеи замка. «У неё удостоверение сотрудницы Особого отдела, – сообразил Марков. – Вот часовые и пропустили. А коли отправилась ко мне по заданию, ей Габрильянц и ещё какую бумажку подписал. Если бы не резолюция Верховного на его доносе, драгоценный Валерий Хачикович меня уже в порошок стёр бы. А так боится, игры выдумывает,
