— Ни нижсторону я не спущусь.
Андрит попытался встать, но Узия удержала его.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Уйду под обшивку, за аграриумы. И не подпускайте ко мне никого, особенно детей, пока Хали изучает это… явление. — Ваэла глянула на медтехника, та кивнула.
Мердок не желал успокоиться.
— Тебе было бы куда лучше спуститься на нижсторону, где у нас есть опыт…
— Силой потащите?
— Нет! О нет.
— Возможно, если вы переправите нам партию «порыва»… — начала Узия.
— Сейчас мы не сможем оправдать отгрузку такого количества пищи, — возразил Мердок.
— Расскажите, что еще вам известно об этом феномене, — попросила Хали. — Можно ли создать иммунитет? Это хроническое состояние или приступообразное? Оно…
— Я в первый раз вижу подобное за стенами лаборатории. Мне известно, что зачатие у Ваэлы таоЛини произошло вне рамок программы размножения и за пределами защитных барьеров Колонии, но…
— Почему я не получаю ответа из Колонии? — спросил Ферри внезапно. Все время беседы он волосок за волоском двигал кресло в сторону, так что теперь мог смотреть Мердоку в лицо.
— При чем здесь это?..
— Ты сказал, что не можешь отправить «порыв» сейчас, — продолжал Ферри. — Что такого важного происходит сейчас?
В голосе старика ясно слышалось отчаяние. «Что он делает?» Вопросы рвались словно из глубины души.
— Ваши вопросы не касаются текущей проблемы, — ответил Мердок. И в голосе его Ваэла услышала угрозу.
И Ферри услышал, потому что заткнулся.
— Что значит — зачатие произошло за пределами защитных барьеров? — поинтересовалась Узия из научного любопытства.
Мердок, похоже, обрадовался ее вмешательству.
— Они плыли в… скажем, плазмагласовом пузыре. В море, окруженные келпом. Детали нам не вполне ясны, но наши спецы утверждают, что Ваэла и ее ребенок могут не относиться больше к роду человеческому.
— Не пытайся загнать меня на нижсторону! — предупредила Ваэла.
Узия поднялась.
— На Земстороне люди плодились и размножались свободно. Мы просто видим, как возвращаются старые обычаи… а неизведанное, конечно, следует изучить.
Мердок воззрился на нее.
— Вы сказали…
— Я разрешила спросить ее. Она приняла решение. Ее план вполне разумен — изолировать ее от детей, установить постоянное наблюдение…
Узия продолжала нудеть, обрисовывая детали, которыми план Ваэлы обрастал на глазах, — каюта с сосцом, график дежурства медтехов… Ваэла не слышала. Младенец в ее чреве заворочался снова, и голова ее закружилась.
«Все идет наперекосяк. Все не так, как надо».
Плюх! Вздыбился страх и снова ухнул в черноту.
Что хотел сказать Мердок, когда заявил, будто она не принадлежит к роду человеческому?
Ваэла попыталась вспомнить, что же произошло тогда, в плывущей посреди пандоранского океана капсуле. Но в памяти остался только экстаз слияния с чем-то немыслимым. Кабинет на борту, голос Узии отступили куда-то. Важен был только плод, с ужасающей быстротой зреющий в ее чреве.
«Мне нужен сосец».
Перед мысленным взором встал Ферри — где-то в другом месте, но с тем же стаканом в руке. Мердок втолковывал ему что-то, а Ферри безуспешно протестовал. Голоса раздавались глухо и слабо, точно из-за прозрачной стены. Потом — океан Пандоры, сверкающий под лучами двух солнц. Его сменил образ Оукса и Легаты Хэмилл. Они занимались любовью. Оукс лежал на буром коврике, Легата оседлала его, двигаясь медленно… так медленно… с выражением неизбывного восторга на лице. Пальцы ее мяли жирные складки кожи… она содрогнулась и завалилась набок. Оукс поймал ее.
«Это все сон, — твердила себе Ваэла. — Сон наяву».
Потом она увидела Хали. Та была у себя в каюте. Медтехник стояла на коленях перед полочкой, на которой пристроила странную безделку — две палочки, скрепленные под прямым углом. Когда Хали склонила голову к неуклюжему крестику, в ноздри Ваэле ударил запах кедра — свежий, словно только что из арборетума.
