Зачем, о Господи, вынуждаешь ты мужа позорить себя, умоляя о снисхождении, когда в Твоей власти достойным способом одарить его всем для существования потребным?
Пока помощники-спецклоны отгораживали в лазаретной палатке импровизированную родильную палату, Хали Экель присматривала за Ваэлой. Полог накрывала тень скалы. За уходящей армией тянулся хвост звуков — крики, бурчание, скрип колес по песку. Когда демоны ушли вслед за Керро, Хали невольно перевела дух. Обновленный Паниль пугал ее. В ее прежнем сладкоголосом друге-поэте вспыхнул ужасающий, негасимый внутренний огнь. В сердце своем он хранил ту страшную мощь, что Хали испытала на себе у Голгофы.
Даже в тягости Ваэла двигалась с изящной легкостью. Она вернулась в свою естественную среду — на Пандору. Планета изменила и Ваэлу. Может, поэтому Керро совокупился с ней?
Хали попыталась подавить ревнивую обиду.
«Я — медтехник. Я наталь! Я нужна нерожденному ребенку! Как же мне не хватает радости…»
О том, что может случиться вскоре на равнине у периметра, она старалась не думать. Томас предупредил ее, чего следует ожидать… хотя откуда он мог узнать о битвах? В те минуты ее захлестнул гнев.
— Те, кто умрет в бою, — чем они от нас отличаются?
Хали швырнула ему в лицо этот вопрос, когда оба спускались со скал, придерживаясь за щупальца дирижабликов. Алые пальцы солнечных лучей уже цеплялись за серую кромку горизонта. Это была словно сцена из кошмара: гул собравшегося войска, приглушенный пересвист дирижабликов. Огромные оранжевые мешки спускали на равнину оборудование, часть бойцов, помогали оставшимся лезть по камням.
Сотни человек и тонны всякого барахла.
Хали пришлось повторить вопрос, прежде чем Томас ответил:
— Мы должны захватить Редут. Иначе Корабль уничтожит нас.
— Тогда мы не лучше их.
— Но мы выживем.
— И кем станем? Сказал ли Корабль об этом?
— Корабль говорит: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец». [16]
— Это не Корабль! Это христианская «Книга мертвых»!
— Но Корабль цитирует ее.
Томас обернулся к ней, и в глазах его Хали увидела боль.
Христианская «Книга мертвых».
По просьбе Хали Корабль показывал ей отрывки из «Книги», выводя страницу за страницей на крохотный экран в тесной комнатушке, где когда-то учился Керро. Если Томас правда был кэпом, он должен был знать эти слова. «Интересно, — подумала Хали, — а Оукс знает?» Странно, что никто на борту не откликнулся на ее осторожные расспросы о том, что случилось на лобном месте.
А потом, когда они остановились передохнуть на уступе, скрывшемся в глубокой расселине, Томас перепугал ее до смерти.
— Зачем Корабль показал тебе распятие? Спрашивала ли ты себя об этом, Хали Экель?
— Откуда… как ты узнал?
— Корабль говорит со мной.
— Корабль объяснил тебе, для чего…
— Нет!
Томас вновь двинулся в путь.
— Ты знаешь, зачем Корабль показал мне это? — крикнула Хали ему вслед.
Томас застыл у края расселины, глядя, как разгорается над равниной свет утра, как сверкают алмазами под солнцем плазмагласовые купола Редута вдалеке. Хали нагнала его.
— Знаешь?
Томас обернулся к ней, и глаза его полыхали болью.
— Если б я только знал, я бы понял, как надо богоТворить! Неужели Корабль не намекнул тебе?
— Он сказал только, что мы должны вспомнить о священном насилии.
