равнодушными.
– А он думал, когда же вы наконец заявитесь, – сказала она.
Ее голос сразу напомнил Ровану Эдиона. Та же манера говорить.
– Что? – переспросил Рован.
Подавальщица качнула тонким подбородком, указав на лестницу:
– Капитан желает вас видеть. Второй этаж, вторая дверь по коридору.
«Зачем?» – хотелось спросить им обоим, но и Рован, и Дорин понимали: вопросов лучше не задавать. А женщина взяла со стойки бокал, поглядела на свет и начала протирать мягкой белой тряпкой. На ее загорелых мускулистых руках красовалось по серому вытатуированному морскому дракону. Движения рук подавальщицы передавались чудовищам, заставляя двигаться и их.
Драконья чешуя имела тот же цвет, что и глаза женщины. Они снова холодно скользнули по Ровану и Дорину.
– Не заставляйте его ждать.
Лестница освещалась тускло. Ступеньки отчаянно скрипели.
– Нам могли подстроить ловушку, – шепнул Дорин.
– Могли, – шепотом согласился Рован. – Но нас допустили к нему. Если уж устраивать ловушку, куда разумнее было бы захватить нас врасплох.
Дорин кивнул. Ему стало немного легче.
– А твоя магия… Получше стало?
Суровое лицо Рована оставалось непроницаемым.
– Справлюсь.
Дорин хотел посетовать, что это не ответ, но промолчал.
Коридор второго этажа, куда они поднялись, не был пуст. Его охраняли четверо парней с такими же жесткими глазами, как у подавальщицы. Каждый караульный был вооружен двумя тонкими мечами. Дорин обратил внимание на эфесы мечей, выполненные в виде атакующих морских драконов. Должно быть, отличительный знак пиратского королевства Рульфа. Караульные даже не шелохнулись, когда Рован и Дорин остановились перед указанной дверью.
Фэйский принц постучал. Ответом было негромкое урчание.
Дорин не пытался вообразить себе облик предводителя пиратов. Но он никак не ожидал увидеть темноволосого мужчину тридцати с небольшим лет. Тот полулежал в красном бархатном кресле-качалке, глядя на забрызганные дождем оконные стекла.
Глава 21
Хозяин Бухты Черепов не обернулся на звук открывшейся двери. Он продолжал разглядывать узоры дождевых струй на стеклах. Рядом с ним, на истертом темно-синем ковре, громоздились бумаги и свитки. Войдя, Рован и Дорин остановились возле двери. Судя по аккуратным столбикам цифр, бумаги представляли собой нечто вроде конторских книг, где учитывались доходы и расходы. Дорину показалось, что последних у Рульфа значительно больше.
Проходили минуты. Рульф продолжал смотреть на пляску кораблей в гавани. Молнии выхватывали из сумрака сторожевые башни и верхние части Кораблекрушителя. Ураганный ветер раскачивал и их.
Скорее всего, Рульфу не понадобилось никакой магии, чтобы узнать об их прибытии. Он просто увидел их в окно. На руках у него были темные кожаные перчатки. Далеко не новые, если кожа успела потрескаться. И поди узнай, есть ли на его ладонях татуировка.
Рован как вошел, так и застыл на месте. Дорин с детства был искушен в политических маневрах. Он знал силу молчания и силу молчаливого ожидания. Иногда было важно, кто кого «перемолчит». Главное, они не нарушали этикета. Их позвали. Теперь они терпеливо ждут, когда хозяин соизволит заговорить.
С их мокрых плащей капало на другой ковер – такой же истертый. Капли падали почти бесшумно, впитываясь в ворс.
Капитанский палец забарабанил по подлокотнику кресла. Еще минуту или две он смотрел на гавань, словно хотел убедиться, что его «Морской дракон» не погублен стихией. Потом повернулся к гостям:
– Откиньте капюшоны. Я хочу видеть тех, с кем говорю.
Дорин невольно сжался, успев отвыкнуть от приказного тона. Рован спокойно ответил:
– Судя по словам твоей подавальщицы, ты прекрасно знаешь, кто мы.
Дорин не помнил, чтобы Рован к кому-нибудь обращался на «вы».
Рульф криво усмехнулся. В левом уголке рта мелькнул шрам.
«Надеюсь, не память об Аэлине», – подумал Рован.
– Моя подавальщица чересчур болтлива.
– Тогда зачем ты ее держишь?
– Приятная мордашка. Мы тут не избалованы обилием красавиц.
