приходили в движение, сохраняя в поле зрения Халдору. Не важно, в каком положении Куэйхи устанавливал койку: Халдора всегда доминировала в зеркалах. Настоятель видел ее, даже отраженную многократно; свет ломался под прямым углом, снова и снова поворачивал; ахроматические линзы увеличивали и уменьшали изображение. Но это был настоящий облик Халдоры, а не вторичное или третичное изображение на экране.
И этот облик не оставался неизменным. Прежде всего, в течение сорокачетырехчасового цикла сокращалась площадь освещаемой поверхности газового гиганта, вплоть до того, что оставался узкий месяц на краю охваченной бурями ночной стороны. Но и в пределах любой конкретной фазы сочетания света и теней не повторялись никогда. Этого было достаточно, чтобы Куэйхи не казалось, будто от продолжительного наблюдения образ планеты впечатался в его мозг.
Разумеется, он видел не только это. Халдору окружала темно-серебристая кольцевая тень, а чуть дальше, уже размытое до неразличимости, находилось ее ближайшее окружение. Куэйхи мог смотреть в сторону, оставляя Халдору на периферии зрения, поскольку зеркала фокусировали изображение на всем глазу, а не только на зрачке. Но Куэйхи проделывал такое не слишком часто – боялся, что исчезновение произойдет в тот миг, когда его внимание будет сосредоточено на планете не полностью.
Но он научился пользоваться периферийным зрением, даже глядя прямо на Халдору. Настоятель поражался способности своего разума заполнять пробелы, восстанавливать детали, которые глазу не удавалось различить. Не раз и не два Куэйхи думал о том, что если бы люди в полной мере осознали, насколько фальшив их мир – как велика доля не воспринятого непосредственно органами чувств, а скроенного из интерполяций, догадок, воспоминаний, фантазий, – то они немедленно сошли бы с ума.
Он взглянул на Путь. На востоке, куда направлялась «Пресвятая Морвенна», горизонт явственно мерцал. Это были северные отроги Гор Гулльвейг, самой большой гряды в южном полушарии Хелы и крупнейшего геоморфологического образования из тех, что собору предстояло пересечь перед относительно легко проходимыми Плоскогорьями Ярнаксы и примыкающим к ним отрезком пути до Лестницы Дьявола. Маршрут пролегал через северные подножия Гор Гулльвейг, вился по ущельям с высокими крутыми стенами. Как следовало из донесения, в одном из этих ущелий случился ледопад. Обширный, высотой в сотню метров, завал целиком перегородил Путь. Куэйхи лично переговорил с начальником бригады чистильщиков, которого звали Уайатт Бенджамин. В результате давнишнего, уже забытого несчастного случая этот техник потерял ногу.
– Я считаю, это диверсия, – сказал Бенджамин. – Во время предыдущего перехода в стену была заложена дюжина шашек с часовым механизмом. Какой-то собор не выдерживает общего темпа, вот и пытается притормозить остальных.
– Слишком серьезное обвинение, чтобы его оглашать, – ответил Куэйхи таким тоном, словно у него самого никак не могло возникнуть подобное подозрение. – Но ты, возможно, прав, как ни печально это признавать.
– Диверсия, точно.
– Сейчас важнее другое: кто расчистит дорогу в ущелье? Нужно это сделать самое большее за десять дней – прежде чем мы пойдем к горам.
Уайатт Бенджамин кивнул:
– Пока мы будем там работать, собору лучше держаться подальше.
– Это еще почему?
– Потому что одними лопатами не обойтись.
Куэйхи прекрасно понял, что имеет в виду бригадир:
– Помнишь, как три или четыре года назад в этих широтах случился ледопад? Как раз возле Хмурого Перекрестка? Насколько я знаю, завал тогда убрали при помощи стандартной техники. И гораздо быстрее, чем за десять дней.
– Мы и здесь бы управились быстрее, – сказал на это Бенджамин. – Беда в том, что в нашем распоряжении только половина обычного парка и людей.
– Странно слышать, – хмыкнул Куэйхи. – А что случилось со второй половиной?
– Да ничего. Машины и персонал у меня забрали. Не спрашивайте, куда их отослали и зачем. Я занимаюсь только Вечным Путем. Вроде вы должны быть в курсе того, что имеет отношение к Часовой Башне.
– Возможно, я в курсе, – проговорил Куэйхи. – Но скорее всего, дело не настолько важное, чтобы решения принимала Часовая Башня. Вероятно, какой- то департамент обнаружил на Пути проблему, которую в прошлый раз забыли устранить, и решил подсуетиться, пока другие не заметили.
– Вообще-то, мы заметили, – сказал Бенджамин.
Версия Куэйхи была невнятной и шитой белыми нитками, но бригадир не стал спорить.
– Значит, мы должны найти другой способ расчистки завала, – продолжал настоятель.
– Похоже на то, – кивнул Бенджамин.
– Божественный Пламень! – с благоговением проговорил Куэйхи.
– Если другого средства нет, используем Божественный Пламень. Не зря же мы возим его с собой.
– Ядерные заряды должны применяться только в самых крайних случаях, – предостерегающим тоном произнес Куэйхи. – Ты уверен, что обычными средствами этот завал не убрать?
