В ответ Люкел рассмеялся.
— Ходят слухи, что тебя слышали даже в главном зале. Йадон до сих пор носа не показывает из кабинета.
— Я немного увлеклась.
— Ты поступила правильно, дорогая, — заверила ее Даора. — Йадон привык, что двор встает навытяжку, стоит ему чихнуть. Скорее всего он даже не знал, как поступить, когда кто-то наконец решился дать ему отпор.
— Дать ему отпор совсем не трудно, — покачала головой принцесса. — Под фасадом грубияна он очень неуверен в себе.
— Многие мужчины таковы, — согласилась Даора.
Люкел хмыкнул.
— И как мы без тебя обходились, кузина? Жизнь была такой скучной, но тут приплыла ты и решила ее разнообразить.
— Я бы предпочла, чтобы жизнь оставалась менее разнообразной, — пробормотала себе под нос Сарин. — Когда Йадон немного отойдет, он будет в ярости.
— Если он будет плохо себя вести, ты всегда можешь накричать на него заново, — посоветовал Люкел.
— Нет, — серьезно вмешался Киин. — Она права. Король не потерпит, чтобы ему публично читали выговор. Возможно, нам грозят неприятности.
— Либо же он решит отречься от престола в пользу Сарин, — со смехом возразил ему пасынок.
— Страхи вашего отца сбываются, госпожа, — донесся от окна голос Эйша. — Он всегда боялся, что Арелону с вами не справиться.
Сарин кисло улыбнулась.
— Они вернулись?
— Вернулись, — ответил сеон. Принцесса посылала его убедиться, что гвардия послушалась королевского приказа и вернулась во дворец. — Капитан тут же отправился к королю, но ему пришлось уйти ни с чем, когда его величество отказался впустить его.
— Негоже солдату видеть, как его король рыдает навзрыд, — вставил Люкел.
— В любом случае, — продолжал Эйш, — я…
Его прервал стук в дверь. Киин вышел из столовой и вернулся с горящим нетерпением лордом Шуденом.
— Миледи, — поклонился тот принцессе и повернулся к Люкелу. — Я только что слышал очень интересную новость.
— Все верно, — немедленно заверил его друг. — Мы спросили у Сарин.
Шуден покачал головой.
— Другая новость.
Сарин в тревогой вскинула голову.
— Что еще могло сегодня произойти? Глаза джиндосца заблестели.
— Вы ни за что не угадаете, кого забрал шаод.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Хратен не пытался скрыть превращение. Он строго и торжественно вышел из покоев и представил свое проклятие на обозрение всей часовни. Дилаф как раз вел утреннюю службу. Верховный жрец подумал, что потеря волос и покрытая пятнами кожа стоят того, чтобы увидеть, как коротышка-артет, спотыкаясь, в ужасе пятится от него.
Вскоре за Хратеном пришли кораитские жрецы. Они накинули на него просторную белую мантию, чтобы скрыть уродство, и увели из опустевшей часовни. Джьерн подавил усмешку, когда увидел, как из ниши за ним в смятении наблюдает Дилаф; впервые артет не потрудился скрыть свою ненависть.
Кораитские жрецы отвели его в свою церковь, раздели, обмыли покрытое темными пятнами тело водой из реки Аредель. Потом обрядили в другую белую мантию, сотканную из толстых нитей, похожих на лоскутья. После омовения и одевания они расступились и дали дорогу Омину. Невысокий лысеющий глава арелонских кораитов тихо благословил Хратена и начертил на его груди эйон Оми. Глаза арелонца выдавали намек на удовлетворение.
После джьерна под монотонный речитатив повели по городским улицам. У самого Элантриса путь им преградил полк в плащах королевской гвардии. Солдаты не выпускали из рук оружия и приглушенно переговаривались. Хратен удивленно их разглядывал — по собственному опыту он узнал людей, готовых к битве. Омин какое-то время спорил с капитаном элантрийских гвардейцев, а другие жрецы отвели джьерна в приземистое здание рядом с караулкой, с вырезанным на стенах эйоном Оми: дом ожиданий.
Через маленькое окошко верховный жрец наблюдал, как бегом появились двое усталых солдат и передали войску Иадона свернутый в трубку лист
