Сейчас он снова ошибся, и символ исчез. Дьюл нахмурился, но продолжал говорить:
— Тот эйон казался очень мощным. Почему остальные работают с меньшей силой?
— Точно не знаю, — протянул Раоден.
Несколько минут назад он поборол сомнения и воспроизвел Эхе с теми же дополнениями, что и в первый раз. У него вышел запутанный иероглиф, готовый выстрелить огромным языком пламени. Вместо этого эйон выплюнул тонкий пучок огня, которого едва хватило бы, чтобы подогреть чашку чая. Принц подозревал, что первый взрыв подпитала текущая сквозь него Дор, как наглядное выражение долгожданной свободы.
— Возможно, за десять лет слишком много Дор скопилось в одном месте. Как собирающийся под потолком пещеры газ. А первый эйон исчерпал многолетние запасы.
Галладон передернул плечами. Они еще многого не понимали. Раоден присел, и его взгляд упал на один из томов.
Ужаленный внезапной догадкой, он вскочил и ринулся к кипе книг по Эйон Дор и выбрал ту, где страницу за страницей покрывали начертания эйонов. Дьюл с недовольным видом последовал за ним и уставился через плечо принца на выбранную им страницу.
Изображенный там эйон поражал своими размерами и сложностью — Раодену пришлось передвинуться в сторону, чтобы уместить все изменения и уточнения, разбегающиеся далеко за пределы центрального символа. К тому времени, как он закончил, рука заныла, а эйон висел перед ними стеной переплетающихся линий. Он медленно разгорелся, контуры изогнулись и обернулись, как полотно, вокруг принца. Галладон испуганно вскрикнул.
Через несколько секунд свет померк. С одного взгляда на лицо друга Раоден понял, что у него получилось.
— Сюл… ты вылечился!
— Боюсь, что нет, — с сожалением качнул головой принц. — Это всего лишь иллюзия. Смотри.
Он поднял руки, по-прежнему серые и покрытые темными пятнами. Он шагнул к блестящей табличке на боку полки, чтобы взглянуть на лицо.
На него смотрело искаженное отражение незнакомца: на нем не просто отсутствовали пятна, оно совсем не походило на его внешность до шаода.
— Иллюзия? — переспросил дьюл.
Раоден кивнул.
— Она основана на эйоне Шао, но к ней добавлено столько уточнений, что начальный символ практически не имеет значения.
— Но она не должна действовать на тебя. Мы же вычислили, что Дор не находит элантрийцев.
— Не находит, — согласился принц. — Иллюзия привязана к моей рубашке. Она покрывает кожу, как одежда, но ничего не меняет.
— Тогда для чего она нам?
Раоден улыбнулся.
— С ее помощью мы сможем, покинуть Элантрис, дружище.
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ
— Почему так долго?
— Я не нашел Духа, госпожа, — объяснил Эйш, вплывая в окно кареты. — Поэтому передал послание мастеру Галладону. А потом отправился проведать короля Телри.
Сарин с досадой потерла щеку.
— И как он поживает?
— Галладон или король, госпожа?
— Король.
— Его величество занят тем, что предается неге во дворце, в то время как половина арелонской знати ожидает аудиенции, — осуждающе доложил сеон. — Он выразил недовольство, что среди дворцовой прислуги осталось мало хорошеньких девушек.
— Мы сменили одного идиота на другого, — поджала губы Сарин. — Как он ухитрился собрать достаточное состояние, чтобы получить титул герцога?
— Это не его заслуга, госпожа. Брат Телри вел дела, а после его смерти герцог все унаследовал.
Карета выехала на ухабистую дорогу, и принцессе пришлось откинуться назад, чтобы не так трясло.
— Хратен во дворце?
— Он часто там бывает. Если верить слухам, он встречается с королем ежедневно.
— Тогда чего они ждут? — раздраженно спросила Сарин. — Почему Телри никак не примет посвящение Дерети?
