Бетагемот

обломки и не обращая внимания на вьющийся над ней крикливый хоровод чаек. Приблизившись к краю, она справляется с внезапно нахлынувшим головокружением: перед ней расстилается архипелаг Сейбл — цепочка ничтожно ма­лых песчаных пятнышек посреди бескрайнего океана. Ближайший островок, впрочем, выглядит довольно боль­шим, его хребет покрыт коричневатой растительностью, а пологий песчаный берег тянется далеко на юг. Кларк кажется, что далеко-далеко она видит какие-то крошеч­ные, беспорядочно движущиеся крапинки.

Лабин медленно поворачивает голову из стороны в сторону, смотря в бинокуляр. Внимательно изучает ост­ров. Когда Кларк подходит к ограждению, Кен молчит.

— Ты знал их? — негромко спрашивает она.

— Не исключено. Я не знаю, кто был здесь, когда это случилось.

«Мне жаль», — едва не говорит она, но зачем?

— Может быть, они видели, что произойдет, — пред­положила она. — И успели спастись.

Он не сводит взгляда с береговой линии. Окуляры бинокля торчат трубчатыми антеннами.

— А разве не опасно стоять вот так, в открытую? — спрашивает Кларк.

Лабин пожимает плечами, проявляя удивительное, жуткое безразличие к опасности.

Лени пристально всматривается в береговую линию. Те самые движущиеся крапинки немного увеличились в размере: они похожи на каких-то живых существ. Похо­же, они движутся к платформе.

— А когда, по-твоему, это произошло? — Ей почему- то кажется важным заставить его говорить.

— С последнего сигнала от них прошел год, — гово­рит он. — Платформу могли сжечь в любой момент за это время.

— Может, даже на прошлой неделе, — замечает Кларк.

Когда-то их союзники более добросовестно подходили

к обмену сообщениями. Но даже так затянувшееся молча­ние не всегда что-то значило. Для разговора приходилось ждать, когда никто тебя не слышит. Соблюдать предель­ную осторожность, чтобы не раскрыться. Контакты и корпов, и рифтеров и раньше время от времени замол­кали. И даже сейчас, после годового молчания, можно было надеяться на то, что новости все-таки придут. И это может произойти в любой день.

Только, разумеется, не сейчас. И не отсюда.

— Два месяца назад, — говорит Лабин. — По мень­шей мере.

Она не спрашивает, откуда ему это известно. Только следит за берегом, который Кен так пристально изучает.

«О, Бог мой».

— Там ведь лошади, — удивленно шепчет она. — Ди­кие лошади. Ничего себе!

Сейчас животные были настолько близко к ним, что их нельзя не заметить. Помимо воли в сознании Лени возникает видение: Алике в ее тюрьме на морском дне. Алике, говорящая: «Это самое лучшее место, в котором я могу оказаться».

«Интересно, — думает Кларк, — а что бы она сказала сейчас, видя этих диких животных».

Хотя, если подумать, это зрелище вряд ли так уж силь­но впечатлило бы ее. Она же была дочкой корпа. Ей еще и восьми не исполнилось, а девочка, наверное, уже дважды совершила кругосветное путешествие. А возмож­но, у нее была и собственная лошадь.

Табун в панике несется вдоль песчаного берега. «Что они здесь делают?» — с удивлением думает Кларк. Сейбл трудно было назвать островом и до того, как поднявшееся море разделило его; он всегда был лишь чрезмерно раз­росшейся песчаной дюной, медленно ползущей под воз­действием ветра и течений вдоль истощенных нефтяных месторождений шельфа. На этом конкретном острове не было ни деревьев, ни кустарников — только грива трост­ никовой травы, покрывавшая вершину каменной гряды, похожую на спинной хребет. Казалось невероятным, что такой крохотный кусочек земли может обеспечить жизнь таким большим животным.

— Тут и тюлени есть. — Лабин проводит рукой вдоль берега на север, хотя то, что он видит, находится слишком далеко, чтобы Кларк могла увидеть это невооруженным глазом. — А еще птицы. Растительность.

Диссонанс сказанного дошел до нее.

— Откуда такой интерес к живой природе, Кен? Ты вроде никогда особо ее не любил.

— Тут все здоровы, — отвечает он.

— То есть?

— Трупов нет, скелетов тоже. На вид тут даже никто не болеет. — Лабин стаскивает с головы бинокуляр и прячет его в поясную сумку. — Трава слишком коричневая, но мне кажется, это нормально.

По тону его речи она догадывается, что он разочаро­ван... но чем?

Тут до нее доходит. Бетагемот. Он его ищет. Надеется найти. На суше мир сжигает зараженные зоны... по край­ней мере, маленькие, где есть надежда сдержать микроб в обмен на жизни и землю, потерянные в пламени. В кон­це концов, Бетагемот угрожает всей биосфере; никто не испытывает волнения по поводу сопутствующего ущерба, когда ставки настолько высоки.