Бетагемот

— Давай поедем обратно, — произнесла она чуть ли не нежно.

— Я... почему...

— Давай, — сказал Кен, указав на приборную панель.

Така нажала большим пальцем на клавишу зажигания.

Мири, заурчав, мгновенно ожила.

Она вышла из кабины, дав Лабину залезть внутрь. Небо над головой сплошь усеивали звезды.

«О Дэвид, — подумала она. — Как жаль, что тебя нет рядом».

СПЯЩИЙ

На следующее утро в десять часов тридцать минут все изменилось.

Мотоцикл показался в конце улицы и сразу принял­ся спорить со своим наездником о том, как лучше обо­гнуть выбоину размером с Арканзас. Это был «Кавасаки» последней модели, сошедший с конвейера перед при­шествием «огненной ведьмы», со стабилизаторами воз­душной подушки, отчего машина практически не могла перевернуться; иначе она уже давно полетела бы вверх тормашками и врезалась в рекламный щит, работающий на солнечных батареях, на котором даже спустя столько лет мертвые знаменитости, мерцая, продавали усилите­ли иммунитета от «Джонсон и Джонсон». Вместо этого «Кавасаки» всего лишь наклонился под каким-то немыс­лимо острым углом, затем выпрямился, приняв прежнее положение, и, повернув, остановился между Мири и куч­кой одичавших ребятишек, ожидающих какой-нибудь ха­лявы.

В густом мраке «Пропасти», позади вновь прибывшего сверкнули белые глаза Кена.

Мотоциклист был страшно худым, весь в лохмотьях, с нечесаной шевелюрой криво подстриженных каштано­вых волос. На грязной коже едва виднелись редкие усы, указывавшие на возраст около шестнадцати лет

— Вы тот самый врач с ракетами?

— Я тот самый врач, которого интересуют ракеты, — поправила его Така.

— А я — Рикеттс. Вот.

Он сунул руку под изношенную термокуртку из хромо­вой кожи и вытащил герметизируемый пакет со страшно грязным бельем.

Така аккуратно взяла его, стараясь держать подальше от себя:

— Что это?

Рикеттс перечислил по пальцам:

— Брюки, рубашка и один носок. Им пришлось им­провизировать, ну вы понимаете. А у меня была только одна сумка, и к тому же я находился очень далеко оттуда, на другом задании.

Лори вылезла из кабины:

— Така?

— Привет, — протянул Рикеттс и оценивающе улыб­нулся: один зуб обломан, два отсутствуют, остальные в четырех оттенках желтого. Он осмотрел Лори, как штрих-код считал. Винить его Така не могла: в новом мире лю­бая женщина с чистой кожей и полным набором зубов по умолчанию становилась секс-символом.

Она щелкнула пальцами, чтобы вернуть его в реаль­ный мир.

— Так что это?

— Ах да, — спохватился Рикеттс. — Вег и Морикон нашли одну из этих канистр, о которых вы говорили. Из нее текла какая-то херня. Не рекой, конечно, а знаете, как будто эта штука вспотела. В общем, промочили эти тряпки в той жидкости, — он жестом указал на сумку, — и передали мне. Пришлось гнать всю ночь.

— Откуда? — спросила Така.

— Хотите знать, где мы нашли канистру? В Берлинг­тоне.

В такую удачу даже не верилось.

— Это в Вермонте, — добавил парень услужливо.

Рядом с Рикеттсом неожиданно появился Кен.

— В Вермонте упали ракеты? — спросил он.

Парень испуганно обернулся. Увидел Кена. Увидел

его глаза.

— Шикарные линзы, — одобрительно сказал он. — Я и сам раньше угорал по рифтерской теме.

«Рифтеры», — вспомнила Така. Они обслуживали гео­термальные станции на Западном побережье...